В русской народной сказке «Солдат и смерть» рассказывается о смелом солдате, который, столкнувшись с неизбежным, проявляет находчивость и смекалку, чтобы обмануть саму смерть и обрести новую жизнь.
Основная тема сказки — это сила и непобедимость простого русского солдата. Идея произведения заключается в том, что смекалка и добродушие могут преодолеть любые преграды, включая смерть.
Сказка призывает не отчаиваться и не терять надежду даже в самых сложных ситуациях. Любую проблему можно решить, если проявить смекалку и настойчивость. Также она учит нас жить своим умом и не полагаться на авторитеты, ведь только так можно достичь своих целей.
Прослужил солдат двадцать пять лет, и отпустили его на все четыре стороны.
— Выслужил ты, солдат, свой срок, поди теперь, куда знаешь.
Собрался солдат и пошел, а ‘сам думает: «Прослужил я царю двадцать пять лет, а не выслужил и двадцати пяти реп. Дали мне на дорогу только три сухаря. Как быть? Где солдату голову приклонить? Дай пойду на родную сторону. Проведаю отца с матерью, а коли в живых не застану, хоть на могиле у них посижу».
И пошел солдат в путь-дорогу. Шел, шел, два сухаря съел, и остался у него всего один сухарь, а до дому еще далеко идти.
В ту пору поравнялся с ним нищий и стал просить:
— Подай, Служивый, убогому милостыньку!
Вынул солдат свой последний сухарь и подал старику: «Сам-то как-нибудь обойдусь: мое дело солдатское, а старому да убогому где взять?»
Трубку набил, закурил и тронулся в путь . Идет да покуривает.
Шел, шел и видит возле дороги озеро. У самого берега дикие гуси плавают. Подкрался солдат, изловчился и убил трех гусей.
«Теперь будет чем пообедать!»
Вышел на дорогу и скоро пришел в город. Разыскал постоялый двор, подал всех трех гусей хозяину:
— Вот тебе три гуся. Одного для меня зажарь, другого , возьми себе за хлопоты, а за третьего винца мне к обеду поставь.
Покуда солдат амуницию снимал да располагался на отдых — и обед поспел.
Подали ему жареного гуся, поставили винца штоф. Сидит солдат, угощается: выпьет винца да гусем закусит. Худо ли!
Не торопится солдат, у хозяина спрашивает:
— Чьи там через улицу новые хоромы видать?
Отвечает хозяин:
— Самый что ни есть богатый купец выстроил себе те палаты, да вот все никак не может туда жить перебраться.
— А почему?
— Завелась, видишь ты, там нечистая сила.
Черти по ночам гнездятся: шумят, пляшут, галдят да визжат целую ночь, покою нет. Люди близко боятся подходить, как стемнеет.
Солдат у хозяина выспросил, как ему того купца разыскать.
— Охота мне с ним повидаться да перемолвиться: не помогу ли я чем ему?
После обеда лег на часок отдохнуть и, как стало вечереть, пошел в город. Нашел купца. Тот спрашивает:
— Что скажешь, служивый?
— Я человек дорожный. Позволь мне в твоем новом доме переночевать, все равно он никем не занят.
— Что ты, что ты,- говорит купец.- Какая тебе нужда на верную гибель идти? Переночуй у кого-нибудь. Мало ли в городе домов. А в моем новом доме с тех пор, как построили его, поселились черти. И никак их не выжить.
— Может, мне удастся прогнать чертей? Авось старого солдата послушается нечистая сила.
— Находились и до тебя смельчаки, да все без толку. Ничего поделать нельзя. Вот и прошлым летом взялся эдак же один прохожий человек избавить дом от нечисти, отважился переночевать. А наутро только косточки от него нашли. Погубила его нечистая сила.
— Русский солдат в воде не тонет и в огне не горит. Служил я двадЦать пять лет, и в походах, и в сраженьях бывал, да жив остался, а уж от чертей-то как-нибудь оборонюсь, не поддамся.
Купец говорит:
— Ну, дело твое. Коли не боишься, ступай. А если избавишь дом от нечистой силы, за наградой не постою.
— Дай мне,- говорит солдат,- свечей, каленых орехов да одну печеную репу покрупнее.
— Пойдем в .лавку, бери, чего надобно.
Зашел солдат в .лавку, взял десяток свечей, три фунта каленых орехов, а потом .завернул на купеческую кухню, прихватил самую большую печеную репу и отправился в новые хоромы.
Расположился в большой горнице. Шинель да ранец на гвоздь повесил. Свечи .зажег, набил трубку. Покуривает, орехи пощелкивает — ведет время.
В самую полночь — откуда что взялось — шум, гам поднялся, двери захлопали, половицы .заскрипели, пошла пляска, визги со всех сторон, хоть уши .затыкай. Все ходуном заходило.
А солдат сидит как ни в чем не бывало: орехи пощелкивает, трубочку покуривает. Вдруг дверь отвори.лась, просунул чертенок голову, солдата увидал и .закричал: — Тут человек сидит! Собирайтесь, пожива есть! Пошел топот, и все черти сбежа.лись в ту горницу, где солдат сидел. Сто.лпи.лись у дверей, пог.ляды вают, друг дружку подталкивают да повизгивают.
— Разорвем, съедим его!
— Погоди хва.литься-то,- говорит солдат.-
Не эдаких видал на своем веку, да и бивать приходилось вашего брата немало. Подавитесь!
Тут протолкался вперед набольший черт и говорит: — Давай силой меряться.
— Ладно, померяемся, — отвечает солдат.- Может кто из вас так сдавить камень рукой, чтобы сок побежал?
Старший черт велел принести с улицы булыжник. Один чертенок побежал, принес небольшой камень. Подают солдату:
— На, пробуй!
— Сперва пусть кто-нибудь из вас попробует, а за мной дело не станет.
Набольший черт схватил камень и как крепко сжал, что только горсть песку осталась.
— Гляди!
Солдат печеную репу из ранца достал.
— Видишь, мой камень больше твоего.
Сдавил репу рукой. Сок покапал.
— Видали?
Удивились черти. Молчат. Потом спрашивают:
— А чего ты всё грызёшь?
Солдат отвечает
— Орехи. Только вам никому не разгрызть моих орехов. И подал старшему пулю:
— Отведай солдатских орехов .
Тот кинул пулю в рот. Кусал-кусал, всю сплющил, а pаскусить никак не может. А солдат, знай , пощелкивает: кидает в рот один орех за другим, один за другим.
Присмирели Черти, притихли. С ноги на ногу переминаmтся, на солдата поглядывают.
— Слыхал я , — говорит солдат,- будто ваш брат больно хитёр на выдумки: можете из маленьких большими стать, а из больших — в Маленьких обернуться и в любую щель пролезете.
— Это мы всё можем! — закричали черти.
— А вот попробуйте все, сколько вас тут есть, залезьте в мой ранец.
Черти кинулись в ранец наперегонки. Торопятся, друг дружку давят, подгоняют один другого. Минуты не прошло, как никого в доме не осталось: все в ранце угнездились.
Солдат подошел к ранцу, ремни крест-накрест перекинул. Покрепче затянул и пряжки застегнул.
— Ну, теперь можно и самому отдохнуть!
Шинель постелил, шинелью укрылся и уснул.
Утром купец посылает приказчиков:
— Ступайте проведайте, жив ли солдат. Коли погиб, соберите хоть кости.
Приказчики пришли, а солдат уж не спит, по горницам расхаживает да трубочку покуривает.
— Здравствуй, служивый! Не чаяли мы тебя живым-здоровым застать, ящик вот принесли — твои кости собрать.
Усмехается солдат:
— Рано еще меня хоронить. Пособите мне вот лучше ранец в кузницу отнести. Далеко ли у вас тут кузница?
— Недалеко, — приказчики отвечают.
Взяли ранец и понесли. Пришли в кузницу. Солдат говорит:
— Ну-ка, молодцы-кузнецы, кладите этот ранец на наковальню да ударьте покрепче, по кузнечному.
Кузнец с молотобойцем принялись по ранцу кузнечными молотами бить-колотить.
Солоно пришлось чертям. Закричали в голос:
— Смилуйся, служивый, выпусти на волю!
Кузнецы, знай, свое дело делают, а солдат приговаривает:
— Так их, так, ребята, бей крепче! Научим, как людей обижать.
— Век больше в тот дом не заглянем,- кричат черти,- и другим закажем близко к этому городу не подходить, а тебе богатый выкуп дадим, только живыми оставь!
— Ну, то-то! Помните, как с русским солдатом тягаться!
Велел кузнецам остановиться. Приослабил ремни у ранца и стал чертей по одному выпускать. Оставил только самого главного.
— Принесите выкуп, тогда и этого отпущу.
И только успел трубку выкурить, как видит — бежит чертенок, несет старую котомку.
— Вот тебе выкуп! Солдат котомку взял — легкая показалась. Развязал, заглянул, а там нет ничего. Закричал на чертенка:
— Да ты что, насмехаться вздумал надо мной? Сейчас вашего главного в два молота примемся учить!
А тот из ранца кричит:
— Не бей, не калечь меня, служивый, а выслушай. Та котомка не простая, а чудесная. Одна она только и есть на свете. Чего бы ты только ни захотел, развяжи котомку да погляди — все станется по твоему желанию. А коли пrицу вздумаешь заполевать либо вещь какую хочешь заполучить, размахни котомку да скажи одно слово: «Полезай!» — там и найдешь.
— А ну-ка попытаем, правду ли сказываешь.
Задумал солдат: «Пусть в котомке три штофа водки будет» . И сразу почувствовал: тяжелее котомка стала. Развязал котомку, а там три штофa водки. Отдал вино кузнецам:
— Пейте, ребята!
А сам вышел из кузницы, глядит по сторонам. Увидал: на крыше воробей сидит. Котомку размахнул и сказал:
— Полезай!
Только успел вымолвить, снялся воробей с крыши и сразу в котомку залетел.
Воротился солдат в кузницу и говорит:
— Правду сказывал. Без обману дело выходит. Эдакая котомка мне, старому солдату, пригодится.
Развязал ремни, открыл ранец и выпустил старшего черта.
— Ступай куда знаешь, да помни: еще раз попадешься мне на глаза — пеняй на себя тогда.
Кинулся черт с чертенком бежать, только их и видели. А солдат взял свой ранец да котомку, распростился с кузнецами и пошел к купцу:
— Перебирайся спокойно в новый дом. Никто тебя там больше не потревожит.
Купец на солдата глядит и глазам не верит.
— Правда, что русский солдат в воде не тонет и в ome не горит. Рассказывай, как тебе удалось от нечистой силы оборониться, живым-невредимым остаться?
Солдат рассказал все, как дело было, а приказчики подтвердили. Купец думает: «Ладно, день-другой надо повременить, с переездом обождать. Узнаю, все ли там спокойно, не воротится ли нечистая сила».
Вечером послал с солдатом тех молодцев, что ходили утром в новый дом.
— Обживайте. Коли что приключится, солдат оборонит.
Те переночевали спокойно, как ни в чем не бывало, уrром воротились живы-здоровы, веселехоньки.
На третью ночь и сам купец отважился с ними переночевать. И опять ночь прошла тихо, спокойно. Никто их не потревожил. После того велел купец все прибрать в новом доме, и стали готовиться к новоселью. Напекли всего, наварили, нажарили. Собрали гостей. Всяких кушаньев, вин да заедок столько наставили — столы ломятся. Пей, ешь, чего душа пожелает.
Солдата посадил купец на почетное место и потчует, как самого дорогого гостя:
— Угощайся, служивый. Век твою услугу помнить буду!
Пир затянулся до рассвета. А как пробудились, стал солдат в дороrу собираться. Купец его уговаривает:
— Не торопись, поживи у нас, погости еще хоть неделю.
— Нет, спасибо. И так зажился. Надо мне домой попадать.
Насыпал ему купец серебра полный ранец.
— Вот тебе на обзаведение.
А солдат ему говорит:
— Не надо мне твоего серебра. Я человек одинокий и еще могуrный. Сам себя прокормлю.
Простился с купцом, вскинул чудесную котомку да пустой ранец за плечи и оmравился в пуrь-дорогу.
Шел он долго ли, коротко ли , близко ли, далеко ли и пришел на родную сторону. Увидал с пригорка свою деревню, и стало ему весело да легко. Прибавил шагу, сам во все стороны поглядывает: «Эдакая красота кругом. Во многих я землях побывал, сколько разных городов да сел повидал, а лучше нашего места и на всем белом свете не сыскать! »
Подошел солдат к своей избе. Поднялся на крылечко, постучался. Встретила его древняя старуха. Кинулся к ней солдат, обнимает.
Старуха сына узнала. Плачет и смеется от радости.
— Все тебя, сынок, старик вспоминал, да вот не привелось поглядеть, не дождался. Годов уж пять прошло, как схоронили его.
Потом старуха спохватилась, стала хлопотать, а солдат уговаривает:
— Ни о чем не беспокойся. Теперь моя забота тебя беречь да покоить.
Котомку развязал, задумал разные кушанья да угощенья.
Всего из котомки достал, на стол поставил, потчует мать:
— Пей, ешь досыта!
На другой день опять котомку развязал, натряс серебра и стал за дела приниматься. Избу новую поставил. Купил корову да лошадь, завел все, что надо по хозяйству. Апотом приглядел невесту. Женился и стал жить-поживать, хозяйствовать. Старуха-мать внуков нянчит, не нарадуется на сына.
Прошло так годов шесть ли, семь ли. Занедужил солдат. Лежит день, другой и третий, не пьет, не ест. И все ему хуже и хуже. На третий день увидал: возле постели смерть стоит, косу точит, на солдата поглядывает:
— Собирайся, солдат, за тобой пришла. Сейчас уморю тебя.
— Погоди, дай мне пожить еще тридцать годов. Детей выращу. Сыновей поженю, а дочерей замуж выдам да внучат дождусь, погляжу, тогда и приходи, а теперь недосуг мне умирать.
— Нет, солдат, не дам тебе и трех часов прожить.
— Ну, коли нельзя пожить тридцать годов, повремени хоть три года, мало ли у меня дела. Надо все переделать.
— Не проси, не дам тебе и трех минут жизни, отвечала смерть.
Солдат не стал больше ни о чем просить, а умирать ему неохота. Изловчился, достал кое-как из-под изголовья чудесную котомку, размахнул ее и крикнул:
— Полезай!
Только успел вымолвить, как чувствует: полегче стало. Оглянулся — нет смерти на прежнем месте. Заглянул в котомку, а смерть уж там сидит.
Солдат покрепче завязал котомку, и совсем ему полегчало, на еду потянуло.
Встал с постели, отрезал ломоть хлеба, посолил и съел. Потом выпил ковшик квасу и совсем поправился.
— Не хотела ты, безносая, со мной по-доброму говорить, узнаешь теперь, как с русским солдатом тягаться.
Слышит из котомки голос:
— А чего ты со мной поделаешь?
Солдат отвечает:
— Хоть и жалко мне котомки, да делать нечего, придется с ней расстаться. Пойду сейчас утоплю тебя в гнилом болоте, а из котомки тебе век не выбраться.
— Выпусти меня, солдат. Дам тебе три года жизни.
— Ну, нет, теперь уж не выпущу.
Смерть просит:
— Выпусти, так и быть, живи еще тридцать лет.
— Ладно,- солдат говорит, — выпущу тебя, коли все тридцать годов никого из людей не станешь морить.
— Так не могу,- отвечает смерть. — Как мне жить, как никого морить не стану?
— Все эти тридцать годов грызи ты пенья, коренья да булыжники на полях.
Смерть на те речи ответа не дает. Солдат обулся, оделся и говорит:
— Коли так не согласна, повесу на гнилое болото.
Взвалил котомку на плечи.
Тут смерть заговорила:
— Будь по-твоему: не стану никого из людей морить все тридцать годов. Буду пенья, коренья да булыжники на полях грызть, только выпусти на волю.
— Смотри, чтобы без обману было,- сказал солдат.
Вынес смерть за околицу. Котомку развязал:
— Поди, покуда не передумал!
Смерть свою косу подхватила и, давай бог ноги, кинулась в леса. Принялась выворачивать пенья, коренья да булыжники на полях. Выворачивает да грызет, что станешь делать!
А народ в ту пору зажил без горя: все здоровы — никто не хворает, не умирает.
И так шло без малого тридцать лет.
У солдата тем временем дети выросли. Сыновья женились, дочери замуж вышли . Стала семья большая . Тому надо помочь , другому посоветовать, третьего на ум наставить, каждому дело дать да растолковать.
Хлопочет солдат да радуется. Во всем у него удачи — колесом жизнь катится. До дела он жадный. О смерти ли солдату думать?
А смерть тут как тут.
— Сегодня тридцать годов миновало. Вышел срок. Собирайся, солдат, за тобой пришла.
Солдат спорить не стал.
— Мое дело солдатское. Привык по тревоге враз справляться. Коли вышел срок, неси гроб.
Смерть принесла дубовый гроб с железными обручами. Крышку сняла:
— Ложись, солдат.
Солдат рассердился, кричит:
— Ты что, порядков не знаешь? Разве положено по уставу старому солдату вот так с бухты-барахты самому чего-нибудь делать? Вот и на службе, бывало, как чему новому взводный обучает, всегда сам покажет, как и что, а уж потом команду подает нам исполнять. Так и в этом деле: ты вперед сама покажи, а уж потом команду подавай.
Смерть в гроб улеглась:
— Гляди, солдат, вот так надо ложиться: ноги протянуть, а руки на груди сложить.
А солдат только того и ждал. Крышку захлопнул, обручи набил:
— Лежи там сама, а мне и тут хорошо.
Потом взвалил домовину на телегу, отвез на крутой берег и свалил с обрыва в реку.
Подхватила река домовину и унесла смерть в море. Много годов прошло, а смерть все носит по морским волнам.
Народ живет припеваючи, солдата славит. И сам солдат не старится. Внуков женил, а внучек замуж выдал. Правнуков уму-разуму учит. Хлопочет по хозяйству. Бегает с утра до ночи. Ног под собой не чует.
И вот поднялась как-то на море сильная буря. Разбили волны домовину о камни. Выбралась смерть на берег еле живая, от ветра шатается.
Поотлежалась на морском берегу и кое-как поплелась в ту деревню, где солдат живет. Зашла к нему на двор и притаилась. Ждет, когда солдат выйдет.
А солдат собрался идти сеять хлеб. Взял пустой мешок и пошел в амбар за семенами. Только стал к амбару подходить, как вышла смерть из-за угла. Сама смеется:
— Теперь-то уж ты от меня не уйдешь!
Видит солдат — пришла беда, и думает:
«А, была не была, будь что будет. Коли не избавлюсь от смерти, так хоть попугаю безносую» .
Выхватил из-за пазухи пустой мешок да как крикнет:
— По котомке стосковалась? На гнилое болото захотела?
Увидала смерть у солдата в руках пустой мешок, показалось ей со страха, что это и есть чудесная котомка, и кинулась она прочь бежать. Только ее солдат и видел. И стала с тех пор смерть людей морить крадучись.
Только и думает: «Как бы мне солдату на глаза не попасться! Коли увидит — не миновать гнилого болота» .
А солдат с тех пор стал жить-поживать. И сейчас, говорят, живет да посмеивается
