Что значит мечтать? — сказка Татьяны Макаровой

Скачать в PDFРаспечатать

«Что значит мечтать?» — это сказка Татьяны Макаровой, рассказывающая о весне, дружбе и силе воображения.

Сюжет: маленький ослик бродит по саду, испытывая грусть от одиночества. Он замечает, что насекомые, птицы и звери собрались вместе и что-то обсуждают. Ослик пытается понять, чем они заняты, и, заметив, что все вокруг мечтают, он спрашивает у них, что такое мечта. Животные объясняют ему, что у каждого человека свои мечты. Добрый ёжик говорит, что мечтать — это думать о чём-то прекрасном и надеяться, что это сбудется. Все соглашаются с его словами, и ослик начинает мечтать о своём.

Главная идея: мечта — это умение представлять себе что-то хорошее, стремиться к этому и делиться своими мыслями с окружающими. Сказка учит сопереживанию и развивает воображение.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•

Что значит мечтать?

Жил-был на свете маленький ослик. Его так и звали —Маленький Ослик.

В то время была весна. Такая, когда уже ушли по­следние холода, на деревьях распустились листья и в саду расцвели первые цветы. Солнце выходило рано — и уже не скрывалось до вечера. И даже тогда, когда солнцу всё-таки приходилось уйти за горизонт, было так тепло, что никому не хотелось домой и все оставались в саду.

Маленький Ослик в этот день поужинал очень рано, и тоже вышел в сад. У него не было определённых пла­нов. Он хотел просто погулять перед сном. Но конечно, как и каждому маленькому ослику, ему хотелось бы кого-нибудь встретить и, может быть, поиграть во что-нибудь— не очень шумное, но интересное. Но все, как на грех, куда-то запропастились. Не видно было ни Куз­нечика, ни Ежа, ни знакомых птиц, ни Старого Жука — никого…

Маленький Ослик походил-походил по саду и решил немножко покричать — так, тихонечко. Может, кто-нибудь услышит и отзовётся? Он и крикнул-то всего разочка три, да и то негромко,— во всяком случае, он мог крикнуть и гораздо громче,— как из-за куста послышался голос Старого Жука:

— Как не стыдно! Как невоспитанно! Кричит на весь сад! Всё нам испортил, честное слово!

Маленький Ослик замолчал, просунул голову между веток и увидел всех: и Кузнечика, и Ежа, и знакомых птиц, и самого Старого Жука, который сердито поводил усами. Все они сидели на лужайке — кто на ветках кус¬тов, кто на пенечке, кто просто на траве. И вид у них всех был какой-то странный. Они ничем не занимались, ни во что не играли, ни о чём не беседовали. Сидели тихо, подняв глаза к небу, а то и вовсе закрыв их.

Маленький Ослик знал, что когда случается что-нибудь непонятное, то надо хорошенько подумать. Гля­дишь, и поймёшь. Он так и сделал: начал хорошенько думать, что это они делают. Но всё равно ничего не по­нял!

Тогда он решил нарушить тишину. Может быть, тогда станет понятнее?

Он сказал:

— Какой приятный вечер, не правда ли?

Вся компания вздрогнула, и Старый Жук опять не­довольно пробасил:

— Нет, вы только поду­майте! Он опять нам всё

испортил! Только мы сосре­доточились… Как будто мы не видим, что вечер на ред­кость приятный. Он опять нам помешал!

— Помешал чему? — спросил Маленький Ослик.

— Как это чему? — за­стрекотал Кузнечик. — Как это чему? Ты что же не ви­дишь, что мы делаем?

— Нет,— сказал Малень­кий Ослик.—Я, честно при­знаться, решил, что вы ни­чего не делаете.

Все возмущённо зашептали. Птицы захлопали крыль­ями, а Еж поднял к Ослику свою добрую острую мор­дочку и сказал:

— Ну, что вы, право, так волнуетесь! Надо ему просто объяснить, зачем мы все здесь собрались. Маленький Ос­лик, мы, видишь ли, собрались здесь, чтобы немного по-мечтать в тишине. И вот мечтаем. Если хочешь, садись тихонечко рядом и тоже о чём-нибудь помечтай.

Маленькому Ослику очень захотелось остаться с ними, но он не знал, что значит «мечтать». И Ослик нашёл в себе силы честно в этом признаться.

Тут поднялся такой шум! Кузнечик застрекотал так, что нельзя было понять ни слова. Старый Жук выпучил глаза, Синичка замахала хвостом.

Вдруг в траве показалась голова Черепахи.

— Я не опоздала? — спросила она.— Вы уже давно тут мечтаете?

Все наперебой стали ей рассказывать, что вот пришёл Маленький Ослик и он не знает, что такое, мечтать. Чере­паха побледнела от волнения и спрятала голову в пан­цирь.

А потом все вместе стали думать, как же лучше объ­яснить Маленькому Ослику, что такое мечтать. И полу­чалось, что и Синичка, и Жук, и Кузнечик, и Черепаха — все они мечтают по-разному. Так что бедный Маленький Ослик совсем запутался.

Тогда добрый Ежик сказал так:

— Мечтать — это думать о чём-то очень хорошем для тебя и хотеть, чтобы оно обязательно исполнилось.

И все согласились с ним, замолчали и стали глядеть в синее вечернее небо, на котором зажглись звёзды.

Все мечтали. Каждый о своём. И Маленький Ослик — тоже.

Так Маленький Ослик научился мечтать.

Мечта первая: Хочу стать бабочкой!

С тех пор Маленький Ослик начал мечтать. А надо вам сказать, что жил он с мамой, папой и бабушкой.
Мама готовила обед из вкусных колючек и в свободное время играла на рояле. Бабушка Ослика вязала носки. Ослики не носят носки, но бабушка всё равно вязала, потому что все бабушки любят вязать носки. А у папы Маленького Ослика была очень интересная работа: он возил фрукты на тележке. Каждый день разные: иногда виноград, иногда сливы, а то и персики.

В это утро папа, как всегда, отправился на работу. Мама села за рояль и заиграла гаммы. Бабушка приня­лась за носки. А Маленькому Ослику разрешили погу­лять. Правда, только в саду. Потому что для дальних прогулок он был ещё мал.

Маленький Ослик вышел в сад и стал думать, с кем бы ему сегодня поспорить. Он вообще очень любил спорить.

Не спорил Маленький Ослик только с бабочками. Потому что бабочки терпеть не могли споров. И вообще, бабочек он любил больше всего на свете: они ведь такие лёгкие, краси­вые, яркие…                                                                    _м

Как-то раз в сад прилетела незнакомая бабочка. Ей понравился большой красный мак. И пока бабочка си­дела на цветке, она рассказала Ослику удивительную историю.

— Ты знаешь, я ведь не всегда была бабочкой,— ска­зала она.— И не всегда уме­ла летать. Ты только пред­ставь: когда я родилась, у меня совсем не было крыль­ев! Я была даже не похожа на бабочку. Я была гусени­цей. Таким толстым-претолстым неповоротливым червя­ком…

— А как же вы стали бабочкой? — спросил удив­лённый Маленький Ослик.

— О, для этого пришлось много потрудиться! — ска­зала бабочка. И с этими сло­вами она вспорхнула и уле­тела, так и не досказав своей истории…

«Как хорошо было бы полететь с нею! — подумал Ма­ленький Ослик.— А что? Если какой-то червяк может стать бабочкой, то почему же маленький ослик не мо­жет?»

Ему даже приснилось, что он — лёгкая, красивая, яркая бабочка. Во сне он летал, и рассказывал прекрас­ные истории, и опускался на цветы, и они не гнулись, не ломались. И когда утром Ослик открыл глаза, то сразу спросил:

— Мама! Правда, я бабочка?

— Что ты, Маленький Ослик!—удивилась мама. — Ты не бабочка. Ты — маленький ослик.

Но он всё-таки побежал в сад и постарался взлететь.  И ничего у него не вышло, хотя во сне ему было так легко и приятно летать.

«Должно быть, бабочки каждое утро начинают свой полёт с того, что садятся на цветок, а потом взлетают»,— подумал Маленький Ослик.

Он сел на тот самый огромный красный мак. И не

взлетел вовсе, а только сломал его.

— Как ты любишь спорить, Маленький Ослик! — ска­зала тогда мама.— Теперь ты видишь, что ты не бабочка, а маленький ослик?

— Вижу,— тихо ответил Ослик.

…Но то было давно, а в это утро сад был пуст. Все отправились куда-то по своим дневным делам. Спорить было не с кем. И тут на кусте, на зелёном смородиновом листике, Ослик увидел кого- то. Он не знал только — кого.

А это была гусеница. Боль­шая, мохнатая. Именно та­кая, из которых потом полу­чаются бабочки. Но из этой гусеницы бабочки не получи­лось.

Чтобы стать бабочкой, нужно было потрудиться.

Нужно долго и усердно об­матывать себя нитью, со­ткать себе плотный и тёмный кокон, потом долго сидеть там, в темноте, и терпеливо ждать, когда у тебя вырастут крылья. А эта гусеница была очень ленивой. Когда другие гусеницы, её подруги, приня­лись обвивать себя нитью, они советовали ей:

— Торопись! А то ты никогда не станешь бабочкой. И никогда не увидишь землю с бабочкиного полёта.

«Все всегда дают дурацкие советы,— думала ленивая гусеница.— Вот ещё, обматывать себя какой-то ниткой! Что за спешка! Останусь-ка я лежать на этом листике. Авось и так стану бабочкой».

И вот её подруги уже давным-давно летали по саду, а она так и осталась гусеницей — толстой, мохнатой и не­поворотливой.

Маленький Ослик хотел поздороваться с незнакомкой, но не знал, на каком языке к ней следует обратиться.

И тогда он решил испробовать все известные ему языки.

— Чир-чир-фьюить! — сказал Ослик на птичьем языке.

Гусеница ничего не ответила. Она только лениво сверну­лась в колечко.

— Свир-свир-дзир! — сказал Ослик на сверчковом языке.

Но гусеница опять ничего не ответила.

Ослик обращался к ней на всех языках подряд. Но гусе­ница молчала. И вот в запасе у Ослика остался только один язык — бабочкин.

«Неужели она — бабочка? — подумал Ослик. — Она ведь такая некрасивая и почти неподвижная…»

И всё-таки он сказал на бабочкином языке:

— Здравствуйте! Поговорите со мной, пожалуйста, на каком-нибудь языке. А то мне очень скучно.

— Мне тоже скучно, — вяло отозвалась гусеница.— Ужас как скучно… Жить вообще скучно, не правда ли? Но как это ты узнал, что я — бабочка?

— А разве вы бабочка? — спросил удивлённый Ма­ленький Ослик.

— Ну, ещё не совсем… Но почти совсем… С минуты на минуту должна стать бабочкой. Ведь я — гусеница.

— Ах, вы и есть гусеница! — обрадовался Маленький Ослик.— Как я рад, что наконец познакомился с вами!

И я давно уже хотела с тобой познакомиться,— сказала гусеница.— Но всё было лень…

— А что вы делаете, чтобы стать бабочкой? — спросил Маленький Ослик.

— Что я делаю? — переспросила гусеница. — А ничего не делаю. Лежу себе здесь на листочке. Не слушаю ни­чьих советов. Всё делаю по-своему.

— А я слышал, что надо много трудиться,— сказал Ма­ленький Ослик.

— А я что, по-твоему, не тружусь? — возмутилась гусе­ница.— Мне целый день все дают советы. А я весь день их не слушаю. Разве это не труд? Я тебе, пожалуй, сейчас спою песенку обо всём этом, тогда ты лучше поймёшь.

Станет бабочкою тот,

Кто однажды вдруг поймёт,

Что всегда и всюду нужно Делать всё наоборот.

Говорят тебе: «Учись!»—

Не учись.

Говорят тебе: «Лечись!»—

Не лечись.

Говорят тебе: «Иди!»—

Ты стоишь.

И тогда в поднебесье взлетишь! Мой знакомый бегемот Делал всё наоборот,—

Он теперь мотылёк голубой.

Он порхает по Лесам,

Он взлетает к небесам,

Он доволен своею судьбой… Говорили ему: «Стой!»—

Он бежал.

Говорили ему: «Встань!»,—

Он лежал.

Эх, упрямый он был бегемот,

— Вот и стал мотыльком без забот!

— Ну ладно, устала я с тобой,— пробормотала гусе­ница и зевнула.— Поспать бы сейчас…

«Теперь-то уж наверня­ка стану бабочкой! — поду­мал Маленький Ослик.— Не слушать ничьих советов — это для меня пара пустяков!» И Ослик побежал домой.

— Маленький Ослик,— сказал папа.— Я вёз сегодня виноград. Вот тебе кисточка. Советую съесть её после обеда.

— Спасибо за совет,— ответил Маленький Ослик.— Но я не стану после обеда есть виноград.

— Почему? — спросил папа.— Ты ведь так любишь ви­ноград!

— Я вовсе не люблю виноград,— ответил Маленький Ослик.— И потом, это вовсе не виноград.

— А что же это? — удивился папа.

— Что угодно, только не виноград,— твёрдо ответил Ослик.

Тут вошла мама и сказала:

— Мойте копыта! Обед на столе.

— Я не буду мыть копыта. И это не обед,— сказал Маленький Ослик.

— А что же это? — спросила мама обиженно.

— Это лёгкий завтрак,— ответил Маленький Ослик и попытался взлететь… Но у него ничего не получилось. Тогда он на всякий случай ещё раз повторил: — Это зав­трак! Завтрак!

— Ах, завтрак!—сказал папа.— Тогда ты и съешь его, когда полагается есть завтрак,— завтра утром. Ты нака­зан.

— За что? — спросил Маленький Ослик.

— За то, что споришь со своими родителями.

— А я спорю не со своими родителями,— сказал Ма­ленький Ослик. И сам испугался такой дерзости.

А кто же твои родители, если не мы?! — возмутился папа.

Ослик не знал, что ответить. Потому что он как раз был совершенно уверен, что это его мама и папа. Но делать было нечего, и он сказал:

— Возможно… мои родители… крокодилы… Крокодилы?! — воскликнул папа.— Ах, крокодилы!

Скажите пожалуйста! Тогда иди в пруд к своим родите­лям, крокодилам. А вернёшься только тогда, когда снова станешь нашим сыном.

Маленький Ослик вышел из дома и побрёл к калитке. Если бы вы знали, как ему не хотелось быть сыном кро­кодилов! Он снова попытался взлететь. А вдруг он уже стал бабочкой? Тогда можно и не ходить ни к каким кро­кодилам. Но нет, он опять не взлетел!

И Маленький Ослик пошёл искать крокодилов.

Он встретил Улитку и спросил её, не знает ли она, где водятся крокодилы.

— А зачем тебе крокоди­лы, если не секрет? — спро­сила Улитка.

— Мне нужны крокоди­лы, потому что они — мои родители, — грустно ответил Маленький Ослик.

— Это очень странно, — сказала Улитка. — Ты ведь маленький ослик. И твои родители тоже должны быть осликами.

— Да-а-а…—мечтательно протянул Маленький   Ослик. — Если бы мои родители были осликами, это было бы очень хорошо! Но, к сожале­нию, это не так. Они всё-таки крокодилы. Хоть это и ка­жется странным на первый взгляд. И вот я иду к ним обедать. Так что дайте мне, пожалуйста, их адрес.

— Так что дайте мне, пожалуйста, их адрес.

— Как хочешь,— сказала Улитка.— Но, я не советую тебе ходить к крокодилам.

— Вот и хорошо, что не советуете, — обрадовался Ослик. — Если бы вы мне посоветовали к ним идти, то я бы ни за что не пошёл.

— Ты какой-то странный, Маленький Ослик,— ска­зала Улитка.— Впрочем, делай как знаешь… Только имей в виду: крокодилы злые. А живут они вон в том пруду, налево.

— Крокодилы добрые! — ответил Маленький Ослик.— Мамы и папы не бывают злые. И они живут совсем не в том пруду!

И Маленький Ослик свернул направо.

Больше он ни у кого дороги не спрашивал. Что толку спрашивать дорогу, раз всё равно нельзя слушать ничьих советов! Поэтому он бродил по лесу целый день и только на закате вышел к пруду. И здесь увидел Крокодила.

Раньше Маленький Ослик видел крокодилов только на картинках. И то ему всякий раз становилось как-то не по себе. А тут вдруг живой крокодил. Да ещё твоя мама!

— Здравствуйте,— сказал Маленький Ослик и тут же подумал, что прежнюю свою маму он называл на «ты». Но эту, новую, называть на «ты» было как-то страшно­вато…

Мама-крокодил открыла глаза и молча уставилась на Ослика.

— Вы не понимаете ослиного языка? — огорчился Маленький Ослик.— А я не знаю крокодильего. Как нам с вами теперь всю жизнь разговаривать?

— Я отлично знаю ослиный язык. Немало мне встре­чалось ослов,— сухо ответил Крокодил на чистом ослином языке.— Но я вовсе не собираюсь с тобой разговаривать всю жизнь.

— И рассказывать мне на ночь сказки вы тоже, на­верное, не собираетесь? — печально спросил Маленький Ослик.— И кормить меня вкусным обедом из колючек вы тоже не захотите?

— Что за ослиная чушь! — воскликнул Крокодил.— Кто ты мне, чтобы рассказывать тебе на ночь сказки да ещё кормить тебя какими-то колючками!

— Я ваш сын,— грустно ответил Ослик.

— Ты мой сын?! — спросил поражённый Крокодил.

— Да. А вы — моя мама. И я пришёл к вам обедать. Ведь я ещё не обедал сегодня.

— Я тоже сегодня не обедал,— мрачно сказал Кро­кодил.— И если ты не перестанешь говорить глупости, я пообедаю тобой! Колючки я терпеть не могу. А вот маленьких осликов я очень люблю. Чем они глупее, тем вкуснее. Так что советую тебе не спорить со мной.

— Нет, давайте поспорим!—сказал Ослик, дрожа от страха, и сделал шаг вперёд.

— Советую не подходить ко мне,— сказал Крокодил.

— Мне не нужны ваши советы,— прошептал Малень­кий Ослик и подошёл к Крокодилу совсем близко.

Крокодил поднял голову из воды и произнёс зловещим голосом:

— Так я — твоя мама?

— Да…— ответил Ослик чуть слышно.

Тогда Крокодил укусил Ослика за ухо. Да так больно, что Ослик отскочил в сторону.

— Ну как? По-прежнему хочешь со мной спорить? — спросил Крокодил.— Твоё счастье, что я не очень голоден. А то бы тебе не поздоровилось! — И Крокодил погрузился в пруд.

Маленький Ослик очень обрадовался. Потому что спо­рить дальше со страшным Крокодилом у него не хватило бы духу. И тогда — прощай мечта! Никогда ему не стать бабочкой!*

Темнело. Маленькому Ослику очень хотелось к маме и папе. Ухо, укушенное Крокодилом, сильно болело. Спо­рить ему надоело, и он было почти повернул к дому, но тут из леса выскочил Заяц.

— Маленький Ослик! — спросил он.— Что ты бро­дишь по лесу в такой позд­ний час? Советую тебе пойти домой и лечь спать.

И Маленькому Ослику пришлось остаться в лесу: не мог же он послушаться доброго совета…

Так он брёл куда глаза глядят, время от времени пы­таясь взлететь, и думал: «Наверно, уже недолго оста­лось… Скоро я превращусь в бабочку. Вот ещё не послушаюсь двух-трёх добрых советов, и тогда уже можно будет хоть кого-нибудь послушаться. Ну, хоть папу с ма­мой. Я влечу к ним в сад, опущусь на цветок и скажу: „Здравствуйте, папа и мама! Это я, ваш сын, бывший ос­лик! Я уже стал бабочкой, как и мечтал! И теперь я не буду с вами спорить!” И мама с папой будут очень рады, что у них сын — бабочка». И Ослик запел:

Звери и птицы уснули в тепле.
Жаль, что не слышит никто на земле,

Как Маленький Ослик идёт в темноте

Прямо к заветной мечте.
Скучно всё делать наоборот!
Каждый осёл это сразу поймёт!

Скучно перечить всем и во всём

Ночью и днём!
Маленький Ослик вернётся назад

Бабочкой яркой в родительский сад.

Может, тогда его,
Наверно, тогда его Все и поймут и простят.

Напевая, Ослик забрёл далеко в лес. Но вначале он не замечал, как там темно и страшно. А когда заметил — испугался. Ведь он ещё никогда не бывал в тёмном лесу! Ослик хотел попросить ночлега в какой-нибудь норе. Но побоялся. Пустят ещё ночевать, пообещают, что не съедят, а потом обманут.

А в лесу всё темнело и темнело…

И Маленький Ослик заплакал.

— О чём ты так горько плачешь, Маленький Ослик?— спросил кто-то совсем рядом.

— Вовсе я не Маленький Ослик,— пробормотал Ослик сквозь слёзы.— И откуда ты знаешь, кто я? Ведь ты меня не видишь.

— Я тебя прекрасно вижу,— сказал кто-то.—Давай познакомимся. Я — Барсук.

— И вовсе ты не Барсук. Спорим, что не Барсук! Ты —Барс! Хищный зверь! Вроде тигра и леопарда. Вот ты кто!

— Что ты, Ослик,— ска­зал Барсук добродушно.— Я тоже маленький.

— Нет, ты не маленький. Ты — огромный барс,— мрач­но возразил Маленький Ос­лик.

Но тут взошла луна и осветила поляну. И Ослик увидел Барсука.

— Ты и правда малень­кий…— вырвалось у него.

— Видишь? А ты спо­рил!— сказал Барсук.

— А я вообще со всеми спорю,— грустно признался

Маленький Ослик.— Приходится. Потому что только так можно превратиться в бабочку.

— По-моему, так можно превратиться в упрямого и глупого осла,— сказал Барсук.

— Нет… — прошептал Ослик. — В бабочку… в ба­бочку…

— Ну что ж,— подумав, согласился Барсук.— Давай спорить! Спорим, что у меня нет норы!

— Спорим,— неохотно откликнулся Маленький Ос­лик.— Спорим, что у тебя нора есть…

— Молодец! — сказал Барсук.— Этот спор ты выиграл. Нора у меня и вправду есть. Но плохая. Тесная нора. Спорим, что ты в ней не поместишься?

— Спорим! — сказал Маленький Ослик уже веселее.— Спорим, что помещусь!

— Опять ты выиграл! — воскликнул Барсук.— Пожа­луй, ты и в самом деле поместишься в моей норе.

«Никогда мне ещё так не везло в спорах,— подумал Маленький Ослик.— Нет ли здесь какой-нибудь хитро­сти?»

— Поместиться-то ты поместишься,— продолжал спо­рить Барсук.— Но ведь я — Барс. Я сначала укушу тебя, а потом съем. И не постелю тебе мягкой травы. И утром не принесу тебе твоих любимых колючек. И мы никогда не будем с тобой дружить. Спорим?

— Спорим! — уже совсем весело закричал Маленький Ослик.— Спорим, что ты не Барс, а Барсук! Спорим, что ты меня никогда не укусишь и не съешь. И постелишь мне мягкую траву. И утром принесёшь мне немного моих любимых колючек. И мы будем с тобой дружить всегда!

— Тебя не перехитришь,— сказал Барсук.— Будь по-твоему! Пошли в мою нору.

…Утром Маленький Ослик проснулся в барсучьей норе. И сразу увидел пучок прекрасных колючек.

«Ну вот. Я опять выиграл! — подумал он.— Спорил же я, что добрый Барсук принесёт мне колючек на завтрак. Вот он и принёс».

Тут Маленький Ослик заметил, что на одну из колю­чек наколота записка.

«Дорогой Маленький Ослик,— прочёл он.— Спорим, что у меня в лесу нет никаких дел. И я остался дома. Спорим, что я сижу в углу и скучаю…»

Ослик посмотрел в один угол, в другой,— Барсука нигде не было.

— Я опять выиграл спор! — закричал Маленький Ос­лик.— Барсук в лесу. У него там дела.

И Ослик стал читать дальше.

«Спорим, что ты стал похож на бабочку,— писал Бар­сук.— Когда ты умоешься и будешь перед зеркалом рас­чёсывать свою гриву, ты сам увидишь, что этот спор вы­играл’ я. А также спорим, что у тебя нет дома. И ослики тебя совсем не ждут. И вовсе по тебе не скучают.

И ты никогда не вернёшься домой. Спорим? Желаю, чтобы ты в этих спорах одержал побе­ду. Твой Барсук».

— И одержу! И одержу! Во всех спорах! — закричал Маленький Ослик.— И дом у меня есть! И мои родители вовсе не крокодилы, а осли­ки! Тут и спорить нечего. И они наверняка скучаю по мне и очень меня ждут. Я и тут победил! Вот только Бар­сук спорит, что я стал очень похож на бабочку. Может, правда?

Маленький Ослик подошёл к зеркалу. И сразу увидел, что и тут Барсук спор проиграл. Пожалуй, он совсем не был похож на бабочку. Но что-то в нём и вправду изменилось. В его лице появи­лось что-то упрямое и глуповатое.

«Скоро я превращусь вовсе не в бабочку, а в упрямого, глупого осла,— подумал Маленький Ослик грустно.— Какой странный этот Барсук! Совсем не умеет спорить! Спорит, что я никогда не вернусь домой. Ведь это же верный проигрыш. Вот сейчас возьму и вернусь домой. И опять выиграю спор!»

Маленький Ослик побежал домой. И первым делом заглянул в окно.

Да, он был прав! Дома по нему скучали. Мама играла на рояле что-то грустное-грустное. И под эту грустную музыку бабушка грустно-грустно вязала носок. И папина форменная фуражка висела на гвоздике.

Значит, папа не пошёл на работу? Он, наверно, ищет его, Маленького Ослика. И наверное, ищет его в пруду, у Крокодила.

В саду летали бабочки, которых Ослик уже знал рань­ше. А новой среди них не было. И никто о ней ничего не слышал. Ослик уже совсем отчаялся найти её, как вдруг на смородиновом листике увидел какую-то гусеницу, очень похожую на ту — вчерашнюю. Он подошёл к ней поближе и увидел, что это… та самая гусеница!

— Почему вы не стали бабочкой?— спросил Малень­кий Ослик.

Гусеница открыла глаза, зевнула и сказала ленивым голосом:

— А, это ты… Почему я не стала бабочкой? Не знаю. Лень размышлять над этим. Лень… Всё неинтересно… Всё лень.

Маленький Ослик подумал немного и сказал ей:

— Вы зря не слушаете ничьих советов! Так вы пре­вратитесь не в бабочку, а в упрямого, глупого осла. Я сам в него чуть не превратился!

Гусеница зевнула.

— Лень мне раздумывать над твоим советом,— ска­зала она.—Да и зачем становиться бабочкой? Придётся летать, крыльями махать. Лень. И с тобой разговаривать тоже лень. Прощай…

— Прощайте,— сказал Маленький Ослик и побежал к маме и бабушке.

Скоро вернулся папа. Он встретил Ежа, который ска­зал, что его сын, Маленький Ослик, только что побежал к дому.

Дома Ослика накормили ужином из репейника и уло­жили спать. Он так устал, что не успел рассказать обо всём, что с ним приключилось. Он только прошептал, засыпая:

— Нельзя жить без добрых советов. Без добрых сове­тов ты можешь оказаться очень далеко от дома. И тебя может укусить крокодил. И ты никогда не подружишься с барсуком. И никогда не станешь бабочкой. Даже если ты не ослик, а гусеница.

…С тех пор Маленький Ослик всегда дорожил доб­рыми советами. Он слушал маму, папу, бабушку и всех своих друзей. А у него их было очень много.

Правда, он так и не стал бабочкой, но ему больше и не хотелось этого.

Ему гораздо больше хотелось стать умным, добрым, взрослым осликом.

Маленьким осликом быть хорошо!
Маленький ослик взял и пошёл,
Эх, прогуляться!
Будут ослиной его красоте,
Кисточке серой на сером хвосте
Все удивляться.
Может он фрукты в тележке возить,
Может на рыбную ловлю ходить,
Эх, вместе с дедом!
Может копытцами дробь отбивать!
Может колючки спокойно жевать,
Эх, за обедом!..

Мечта вторая: Хочу кого-нибудь спасти!

Теперь, когда Маленький Ослик научился мечтать, у него всегда была какая-нибудь мечта. А иногда даже несколько сразу. Порой они сбывались, а порой и нет.
И вот однажды у него появилась такая мечта: он захотел кого-нибудь спасти.
А мечта родилась так. Ослик заметил, что во всех сказках всегда кого-нибудь спасают. И тех, кто спасает других, все очень любят, уважают и благодарят.

«А я вот ни разу в жизни ещё никого не спас, — с грустью подумал Маленький Ослик.— Кому я такой ну­жен!..»

И не успел он и глазом моргнуть, как это стало его заветной мечтой.

Сначала Маленький Ослик думал, что его мечта сбу­дется очень скоро. Что он сразу встретит кого-нибудь, кто с радостью позволит ему спасти себя. Но прошёл день, два, а его никто так и не позвал на помощь.

И Ослик потерял покой. Целыми днями слонялся он по лесу и всех спрашивал:

— Простите, вас случайно не надо спасти?

Однажды был очень дождливый день.

«Спасу-ка я кого-нибудь от дождя»,— подумал Ма­ленький Ослик и побежал в лес.

Он весь промок, пока не встретил того, кого искал. Это был Лягушонок. Он сидел в глубокой луже и квакал, квакал, квакал…

— Мужайся! — крикнул Ослик.— Я твой спаситель! Сейчас я вытащу тебя!

И не успел Лягушонок открыть глаза, как Маленький Ослик перенёс его из лужи на сухое место и принялся делать ему искусственное дыхание.

— Перестань! Щекотно! — закричал Лягушонок.— Не­чего меня спасать! Мне было так приятно в луже! Нет ничего на свете лучше дождя!

И Лягушонок вернулся в лужу, закрыл глаза и опять стал квакать, квакать, квакать…

Следующий день был на редкость жарким.

«Спасу-ка я кого-нибудь от зноя!» — решил Малень­кий Ослик.

Скоро он встретил того, кому грозила неминуемая гибель.

Это была Ящерка. Она лежала неподвижно на самом солнцепёке, на раскалённом камне, и глаза её были за­крыты.

«Солнечный удар!» — подумал Маленький Ослик.

Он перенёс Ящерку в тень, зачерпнул воды из ручья и вылил на Ящерку.

Ящерка открыла глаза и закричала:

— Что ты наделал!

— Я спас вас от зноя,— вежливо объяснил Малень­кий Ослик.

Спас от зноя?! Нет ничего на свете лучше жа­ры!— и Ящерка вернулась на раскалённый камень и за­крыла глаза.

«Что за лес!!! Что за лес!!! — думал Маленький Ослик в отчаянии.— Ну совершенно некого спасать!»

Несбыточная мечта так замучила бедного Маленького Ослика, что он потерял сон и аппетит.

И, наверное, дело бы кончилось тем, что его самого пришлось бы спасать.

Но однажды… Дедушка Маленького Ослика отпра­вился на рыбалку.

А надо вам сказать, что у дедушки Маленького Осли­ка тоже была мечта, одна-единственная: хоть раз поймать большую рыбу.

В этот день его мечта сбылась.

Дедушка вернулся домой счастливый. Он нёс в ведре огромную Рыбу! Такой Рыбы не видел никто в этих краях. Дедушка оставил Рыбу в ведре у крыльца и пошёл при­глашать друзей на уху.

И тут на крыльцо вышел Маленький Ослик. И увидел Рыбу в ведре.

«Может быть, её надо спасти?» — подумал Ослик.

Но Рыба так спокойно и важно плавала в ведре, что Маленький Ослик побоялся снова попасть впросак. И он решил сначала просто поболтать с Рыбой.

— Как вам понравился мой дедушка? — спросил Ма­ленький Ослик, чтобы как-то начать беседу.

— Чрезвычайно! — серьёзно ответила Рыба.— В жизни своей не видела такого дедушки!

— Ещё бы! Мой дедушка— самый-самый лучший на свете!

— Да, пожалуй,— согласилась Рыба.— Уж я-то в них толк понимаю. У нас дедушками пруд пруди.

— Как это — пруд пруди?! — ужаснулся Маленький Ос­лик.— У вас что же, в пруду есть дедушки?

— Да сколько угодно, но такого прекрасного, как твой, ещё не было. Я очень доволь­на сегодняшним уловом.

— Нет, нет! — закричал Ослик.— Это мой дедушка доволен уловом, а не вы! Это он вас поймал!

— Ошибаешься, — невоз­мутимо ответила Рыба.— Я очень люблю ослиную лов­лю. Выплываю чуть свет и ищу какой-нибудь хороший крючок. Покрепче. Да чтоб червяк был потолще. Как увижу подходящий крючок с подходящим червяком, так и думаю: пора глотать, не иначе, на том конце крупный осёл. Так что твой дедуш­ка— моя добыча!

— А он знает об этом?! — спросил Маленький Ослик в ужасе.

— Как это можно не знать, кто кого поймал? Сейчас он пошёл проститься с друзьями. А потом я отведу его на пруд. Ему там не будет скучно. У нас там сколько угодно дедушек!

— Но ведь там мокро! И холодно!

— Ничего, жить можно,— ответила хитрая Рыба.— Вы дадите ему с собой тёплую пижаму, купальную ша­почку и галоши — и все дела!

«Надо спасать дедушку!» — подумал Маленький Ос­лик.

В этот миг он даже забыл, что это и есть его заветная мечта!

— Знаете что,— предложил он Рыбе,— давайте я от­несу вас в пруд. Вы там дедушку и подождёте! Не беспо­койтесь, он придёт. И не один! С друзьями!

— Ну, разве, что с друзьями… — сказала Рыба.—

Тогда согласна. Неси!

Маленький Ослик радостно потащил ведро с Рыбой к пруду. Он выпустил Рыбу в воду, и она на прощание крикнула:

— Так, значит, договорились? Непременно с друзь­ями!..

Ослик побежал домой. Ему так хотелось поскорее увидеть дедушку, которого он чуть не потерял! По дороге он понял, что сбылась его заветная мечта. Он — спаситель! И не какого-нибудь там лягушонка или ящерки, а своего собственного дедушки!

Дедушка бродил вокруг дома и искал ведро с Рыбой.

— Пора варить уху…— бормотал он. — Куда же оно девалось?..

— Дедушка! Не бойся! Рыба в пруду! — закричал Маленький Ослик. — Я её выпустил! Я тебя спас! Эта ужасная Рыба тебя ждёт, но ты ведь не пойдёшь к ней в пруд, правда?

И Маленький Ослик всё рассказал дедушке. Тот по­молчал, а потом сказал вот что:

— Маленький Ослик, сам посуди. Даже твоему дедуш­ке редко удаётся поймать такую большую рыбу. А уж что­бы рыба поймала такого большого дедушку — этого вообще

не бывает!

— Выходит, я никого не спас? — спросил Маленький Ослик.

— Отчего же,— сказал дедушка.— Твоя мечта сбы­лась: ты спас Рыбу!

Мечта третья: Хочу что-то необыкновенное!

Однажды Маленький Ослик проснулся и сразу почувствовал, что ему чего-то ужасно хочется. Вот только чего именно — он никак не мог понять. Почистить зубы? Но он их только что почистил. И вообще странно представить себе такую мечту: почистить зубы два раза подряд… Превратиться в бабочку? Но это ему уже хотелось, а потом он раздумал. Может, стать большим? Да, конечно бы, неплохо. Любой маленький ослик мечтает об этом. Но как раз сейчас ему хотелось чего-то совершенно другого… И вдруг он понял, о чём он мечтает! Он мечтает придумать Что-то Совершенно Необыкновенное! Вот что!
И в этой мечте нет ничего странного! Ведь о таком мечтает каждый — хоть раз в жизни, да мечтает!
И Маленький Ослик зажмурился и начал придумывать Что-то Совершенно Необыкновенное. Он сидел и думал:
Оно большое, как… СЛОН!

Оно… ВСЁ РАЗНОЦВЕТНОЕ!

Оно… ШЕСТНАДЦАТИУГОЛЬНОЕ!

У него… ШЕСТЬ ПАР ГЛАЗ!

Нет!.. СЕМЬ!!

У него… СЕМЬ ПАР НОГ!

Нет!.. ВОСЕМЬ!!

А голос у него… стра-а-ашный! КАК ИЗ ТРУБЫ! И оно всё время хочет есть! ВСЁ ВРЕМЯ!

А что оно ест? Ест оно одни шляпы. Одни сплошные шляпы! Любые! Соломенные! Фетровые! Шерстяные! И даже мотоциклетные шлемы! Их оно ест на третье!

А ещё что оно делает?.. Ещё оно читает. Вслух. Как дедушка. Но обыкновенные книги оно, конечно, не читает. Какое там! Оно читает… НОТЫ! Вот что! ОДНИ ТОЛЬКО

НОТЫ!

А ещё оно… вяжет! Всё время вяжет! Как бабушка! Но не руками, а ногами! ВСЕМИ ШЕСТНАДЦАТЬЮ НОГАМИ!

А ещё оно…

И тут Маленький Ослик подумал, что этого доста­точно. Что оно и так уже получилось у него Совершенно Необыкновенное. И теперь можно спокойно идти домой. Но только он направился к дому, как чей-то голос, стра-а-ашный, КАК ИЗ ТРУБЫ, произнёс за его спиной:

— Стой! Куда ты? А как же я?

Маленький Ослик обернулся и остолбенел! Перед ним стояло… что-то ШЕСТНАДЦАТИУГОЛЬНОЕ! Что-то большое, как СЛОН! Всё РАЗНОЦВЕТНОЕ! С СЕМЬЮ ПАРАМИ ГЛАЗ! С ВОСЕМЬЮ ПАРАМИ НОГ!

— Кто вы? — спросил Маленький Ослик еле слышно. И оно ответило ему трубным голосом:

— Оч-чень интересно! Сам меня придумал, а теперь делаешь вид, что и знать не знаешь! Я— Что-то Совер­шенно Необыкновенное!

— И что же вы собираетесь делать?— спросил Ма­ленький Ослик.

— Я собираюсь делать что-то совершенно необык­новенное. Но прежде я хочу совершить одну совершенно обыкновенную вещь. Я собираюсь обуться. Я совершенно босое недолго и простудиться. Представляешь, какой у меня будет ОГРОМНЫЙ НАСМОРК! Скорей доставай мне обувь!

— Но вам же надо целых восемь пар обуви… — про­шептал Маленький Ослик.

— Совершенно верно. Целых восемь пар. И ни парой меньше. И не я в этом виновато. И не моя это забота где взять всю эту груду обуви. Это ты придумал мне во­семь пар ног. А я бы спокойно и парой обошлось. Сам придумал — теперь обувай! Да поживее! А то я скоро начну чихать! А ты представляешь, какой это будет

ОГРОМНЫЙ ЧИХ?

Маленький Ослик со всех ног — а их у него, как вы понимаете, было четыре — побежал домой, за обувью.

К счастью для Ослика, никого из взрослых в этот день не было дома. Маленький Ослик принялся собирать обувь. Он взял дедушкины шлёпанцы, бабушкины галоши, мамины нарядные туфли, папины охотничьи сапоги, две пары валенок и две пары лыжных ботинок. Всё это он погрузил на тележку и повёз в лес, на поляну — туда, где оставил Что-то Совершенно Необыкновенное.

По правде говоря, Ослик в глубине души очень наде­ялся, что оно исчезло. Но оно сидело на поляне и спо­койно поджидало его. Как только Маленький Ослик приблизился, Что-то Совер­шенно Необыкновенное вели­чественно протянуло ему все восемь пар ног, и Ослик при­нялся его обувать.

— Обувка-то неважнец­кая…—ворчало Что-то.—Ту­фли жмут… Валенки велики… А одна галоша дырявая… И потом, как же я буду ходить в гости в совершенно разной обуви? Это же неприлично! Хотя это совершенно необыкновенно!

— К кому вы собираетесь в гости?

_  Раз я — Что-то Совершенно Необыкновенное, все

должны совершенно необыкновенно хотеть со мной дру­жить. Ну, а в крайнем случае, ты мне сам придумаешь друзей. Как придумал меня.

Как только Маленький Ослик надел на Что-то Совер­шенно Необыкновенное последнюю пару обуви, оно ска­зало:

— А теперь я хочу есть. Неси скорее шляпы! Да по­больше! Да побыстрее! А то у меня чего доброго от голо­да начнётся икота. А ты представляешь себе, какая это будет ОГРОМНАЯ ИКОТА?

— А может, вы бы поели что-нибудь другое? Травки, например, а? — спросил с надеждой Маленький Ослик.— Её многие любят. Уверяю вас!

— Нет. Я шляпы хочу! — мрачно и твёрдо сказало Что- то. — Есть траву — что-то совершенно обыкновенное. И ведь ты сам придумал, что я ем шляпы. Так что беги за шляпами. И не забудь прихватить мотоциклетный шлем на сладкое!

Бедный Маленький Ослик опять побежал домой. Он нагрузил тележку шляпами. Здесь была и папина тюбе­тейка, и бабушкин чепец, и его собственная лыжная ша­почка с помпоном, и дедушкина капитанская фуражка, и мамина шляпка. А сверху сиял на солнце мотоциклет­ный шлем.

Ослик вернулся к Чему-то Совершенно Необыкновен­ному и ещё раз попросил его:

— Может быть, вы всё-таки не будете есть шляпы? Понимаете, меня будут очень, очень ругать. Особенно за дедушкину фуражку.

— Надо было раньше об этом беспокоиться. Каждый маленький ослик должен уметь отвечать за свои мечты. Я было твоей мечтой. Теперь корми меня. Шляпами. До самой старости. И в старости тоже.

— А вы скоро состаритесь?

— Надеюсь, что не скоро,— ответило Что-то Совер­шенно Необыкновенное.— Ведь я только сегодня родилось в твоей ослиной голове. Я ведь новорождённое. Младе­нец. И мне надо есть много и часто. Как всем младенцам. Чтобы вырасти большим.

— А вы собираетесь ещё расти?! — ужаснулся Ослик.

— Разумеется. Ну, хватит болтать! Давай я разину рот, а ты кидай шляпы!

И вот в пасти Чего-то Совершенно Необыкновенного начали с совершенно необыкновенной быстротой исчезать все головные уборы ослиного семейства!

— Неплохой завтрак,— сказало Что-то Совершенно Необыкновенное.— Надеюсь, что второй завтрак будет ещё лучше.

А вы собираетесь и второй раз завтракать?! — спросил Маленький Ослик.

А как же? — ответило Что-то.— В смысле питания я собираюсь придерживаться обыкновенного режима: первый завтрак, затем второй, затем обед, затем полдник, ну а потом и ужин.

«Где же я возьму столько шляп?!» — думал в смятении Маленький Ослик.

А Что-то Совершенно Необыкновенное между тем про­должало:

— Ну, а теперь пора подумать о пище духовной. Да и вообще: не годится сидеть сложа ноги. Ступай скорей за нотами! Да не забудь захватить побольше ниток и восемь пар спиц. Я буду читать и вязать. Да, ещё про очки не забудь! Семь пар. А то я близорукое. Это не ты придумал. Это само получилось. Уж извини!

Ослик грустно побрёл домой, взял все бабушкины шерстяные клубки, все бабушкины спицы и все очки, ка­кие только нашлись в доме осликов. Две пары, дедушкиных: одни для чтения, другие—которые он надевал, когда собирался вглядываться вдаль. Две пары бабушкиных пенсне. Мамины тёмные солнечные очки. Больше очков в доме не было. Пришлось взять бабушкин лорнет и па­пины мотоциклетные очки.

Ещё Маленький Ослик взял с рояля мамины ноты, две тетради: «Сентиментальный вальс» композитора Чайков­ского и «Полёт шмеля» композитора Римского-Корсакова.

Когда он вернулся на поляну, его мечта сидела, лени­во развалясь, и зевала от скуки.

— Ты не должен заставлять меня скучать! — сказала она.—А то у меня такая ОГРОМНАЯ СКУКА!

— Всё у вас огромное…— мрачно ответил Маленький Ослик.

— Не сетуй! Сам виноват! — строго прикрикнуло на него Что-то. Давай мне спицы во все ноги. А поскольку рук у меня нет,— ты не изволил мне их придумать,— стой передо мной и держи ноты. Я буду одновременно вязать и читать. Это будет нечто совершенно необыкновенное!

Да! Это было и вправду нечто совершенно необыкно­венное! Маленький Ослик понуро стоял перед своей ОГРОМНОЙ МЕЧТОЙ и перелистывал ноты «Сентимен­тального вальса». А Что-то читало ноты вслух трубным голосом и вязало в ритме вальса всеми восемью парами ног. Когда Что-то дошло до середины вальса, ему стало так грустно, что оно разрыдалось на весь лес.

— Какая грустная книга! Мне вспомнилось детство! Мне вспомнилось, как я было совсем маленькое!

— Вы никогда не были маленьким. Вы всегда были ОГРОМНЫМ,— напомнил ему Ослик.

Но Что-то Совершенно Необыкновенное не обратило на его замечание никакого внимания.

— Фа! Ми! До-диез! — рыдало оно.— Я вспомнил сво­их родителей…

— Я ваш родитель,— грустно сказал Маленький Ос­лик.

Но Что-то опять не вняло его словам. Оно уже дочи­тало «Сентиментальный вальс», утёрло слезы и приня­лось надевать на Маленького Ослика восемь шерстяных изделий.

— Не надо,— лепетал Маленький Ослик.— Прошу вас, не надо… Мне и так жарко!

— Как это — не надо?! — обиделось Что-то.— У меня ОГРОМНАЯ СОВЕСТЬ и ОГРОМНОЕ ЧУВСТВО ДОЛГА!

Я тебя одену, как куколку!

Тут Что-то Совершенно Необыкновенное принялось за «Полёт шмеля» композитора Римского-Корсакова. И при этом с невероятной быстротой, в ритме полёта шмеля, вязало кофты, шапки, шарфы и напяливало их на Малень­кого Ослика.

Оно хохотало, а Ослик плакал. На нём уже было двенадцать свитеров, три вязаных пальто, восемь пар варе­жек, дюжина шарфов и пятнадцать шапочек с помпонами.

Пот лил с него градом.

Оно всё хохотало и всё вязало и вязало. А Маленький Ослик всё плакал и плакал.

«Да, оно, конечно, получилось у меня Совершенно Необыкновенное,— думал Маленький Ослик.— Но оно по­лучилось Совершенно Необыкновенно Прожорливое, Со­вершенно Необыкновенно Капризное, Совершенно Не­обыкновенно Самоуверенное и Совершенно Необыкновен­но Неблагодарное! И как это у меня могла появиться такая Совершенно Дурацкая Мечта!»

И вдруг Ослику пришла в голову Совершенно Спаси­тельная Мысль: «Ведь раз я его сочинил,— подумал он,— значит, я могу его и раз-со-чи-нить! Я его придумал, и только я могу его раз-ду-мать!»

И он поскорей зажмурил глаза и быстро-быстро начал раздумывать обратно.

«Оно не огромное, как слон,— думал он,— у него нет семи пар глаз, у него нет восьми пар ног, у него нет такого ужасного голоса, и оно не хочет есть, и оно ненавидит шляпы, оно их выплёвывает, все до единой, оно терпеть не может рукоделия, и оно не любит надевать тёплые вещи на маленьких осликов, и ноты не читает, и очков не носит! И вообще оно Что-то Совершенно Обыкновен­ное! Оно — очень милый тихий цветочек — просто разно­цветный цветочек с шестнадцатью лепестками… Вот и всё!»

Тут Маленький Ослик открыл сначала один глаз, по­том другой — и увидел… Он увидел поляну, покрытую зелё­ной травой. А на зелёной траве — все шляпы! И тюбетей­ки! И его лыжная шапочка с помпоном! И шлем! И де­душкина фуражка! Всё было целёхонько! И спицы, и очки, и вся обувь, и ноты — всё лежало тут же, на траве.

А на том месте, где только что сидело, развалясь, и хохотало, как безумное, Что-то Совершенно Необыкно­венное, рос цветок с шестнадцатью разноцветными лепест­ками. Он молча радовался зелёному лесу, синему небу и хорошей погоде. И на него было Совершенно Необыкно­венно Приятно смотреть!

«Почему я сразу его не сочинил? — подумал Малень­кий Ослик.—Ведь это было так просто: додуматься до такого тихого, славного цветка!»

Ослик навсегда запомнил эту Совершенно Необыкно­венную Историю. Правда, потом его ещё не раз посещала мечта придумать какую-нибудь необыкновенную вещь. И он придумывал! Он даже очень любил это занятие и учил ему своих детей и внуков. Но при этом он всегда давал им один совет:

— Когда ты решил придумать Что-то Совершенно Необыкновенное, ты должен помнить, что оно должно получиться у тебя Совершенно Необыкновенно Добрым, Совершенно Необыкновенно Прекрасным. Иначе это глу­пое занятие! И в том, что у тебя получится, не будет ни­какого смысла, а только одни Совершенно Необыкновен­ные Неприятности.

•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•