Сказка «Золотая клетка Бумбома» Юрия Ярмыша — это трогательная история о дружбе, свободе и истинной любви к природе. В ней противопоставляются два героя: столяр Сидоре, которого любят дети и птицы, и толстяк Бумбом, мечтающий о красивой клетке для птиц.
Сидоре – добрый мастер, создающий радость для детей и живущий в гармонии с природой. Он понимает, что птицам нужна свобода, и выпускает их на волю. Бумбом же, несмотря на свои добрые намерения и щедрые угощения, не видит истинных потребностей птиц. Он уверен, что в золотой клетке им будет лучше, чем на воле.
Кульминацией становится эпизод, когда Бумбом ловит птиц Сидоре и запирает их в клетку. Это вызывает бурю негодования у Сидоре. Развязка наступает, когда птицы вырываются на свободу, а Коноплянка, сначала довольная жизнью в золотой клетке, в итоге выбирает свободу.
Эта сказка учит нас ценить свободу, понимать потребности других и не пытаться купить дружбу и любовь дорогими подарками. Истинное счастье, как показывает пример Сидоре, заключается в гармонии с окружающим миром и бескорыстной любви к природе.
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Волшебнику моего детства — Александру Копыленко
Эта сказочная история произошла в Самом Красивом Городе, на берегу седого Днепра.
Началась она на Самой Звонкой Улице—на ней все вечно куда-то спешат, бегут и на самом людном перекрёстке часто дежурит милиционер.
Поглядишь на этого милиционера — ну прямо жонглёр, до того он ловко машет своей полосатой палочкой. Все ребята так ему завидовали, что хотели тоже стать милиционерами.
Взмах!—и горожане, взрослые и дети, шагают по звонкому асфальту.
Взмах! — и машины, зелёные и синие, жёлтые и красные, срываются с места.
Но был один человек, который именно в это время, задумавшись, ступал на тротуар. И тогда милиционер мгновенно останавливал мчащиеся автомашины и подходил к человеку. Он отдавал ему честь и о чём-то строго говорил, но глаза у него в это время улыбались.
Прохожие удивлялись:
— Должно быть, милиционер остановил знаменитого спортсмена. Смотрите, какие крепкие руки у него!
— Вы ошибаетесь, это учёный,— говорили другие.— Идёт, задумался, ничего вокруг себя не замечает.
— Извините, но вы тоже ошибаетесь,— вмешивались третьи.
— Это или поэт, или певец. Смотрите, на плече у него птичка сидит!
Но все они были неправы, потому что человек, к которому подходил строгий милиционер, был столяр Сидор Иванович.
А теперь, когда вы узнали его имя, скажу вам — так его никто не зовёт.
Его очень любили дети, потому что столяр мастерил для них карусели. Вечерами, заканчивая работу, мастер напевал:
— Ти-ра-ре! Си-до-ре!
И детвора переделала его имя на музыкальный лад и звала — Си-до-ре. Весёлый Сидоре!..
…А сейчас, чтобы не пропустить самого интересного, мы быстро пойдём за ним следом — весёлый Сидоре, должно быть, уже в большом парке. Там растут разные деревья. Семена этих деревьев привезли из заморских стран. Они прижились на нашей земле, пошли в рост и теперь вон какие вымахали!
Слышите, слышите, какой писк-свист поднимают птицы?
Это они здороваются с Сидоре.
А он обернулся к Учёному Скворцу, который всегда сидит у него на плече. Скворец этот понимает своего хозяина и даже что-то может говорить ему…
Скворец быстренько порхнул к тополю, откуда доносилось пение. О чём-то пошептался с соловьями, щеглами, коноплянками, чижами и вернулся к Сидоре.
— Всё хор-рошо! Никто-о не боле-е-ет! Сейча- ас будут пе-еть!
И птицы запели!..
Таких чудесных песен никто и никогда не слышал!
Звонкие трели летели далеко-далеко над парком. Малыши в белых панамках, дедушки и бабушки, весёлые школьники приходили к тополю слушать пение птиц.
А вблизи, под клёном, стоял наш знакомый милиционер. Он всегда торопился, чтобы успеть на птичий концерт после своего дежурства.
Так кто же такой Сидоре? Почему его слушаются птицы?
Сейчас расскажу.
Но сперва о толстяке Бумбоме и его золотой клетке.
Жил-был толстяк. И голос у него был густой, как из бочки гудел: «Бум-м! Бом-м!»
Потому его так и прозвали — Бумбом.
Был у Бумбома сад и уютный дом. А в доме у него стояла на подоконнике золотая клетка.
По воскресеньям брал Бумбом свою золотую клетку и ехал с ней на птичий рынок.
Сколько певчих птиц там было! Дрозды, чижи, щеглы, скворцы беспокойно прыгали в деревянных клетках.
Мальчишки так и шныряли везде…
Седые старики, которые знали всё о каждой птичке, чем и как её кормить, когда спать укладывать, часами слушали голосистых пичужек.
Но даже старики отходили в сторону, когда на рынок приходили Сидоре и толстяк Бумбом. Оба они обожали птичье пение. Наверное, никто не любил так слушать птиц, как Сидоре и Бумбом!
Но между собой они не дружили. Часто ссорились.
Бумбом всякий раз старался перехватить у Сидоре птиц. И всё ради того, чтобы посадить их в свою золотую клетку! Толстяк считал, птицы лучше поют в дорогой клетке, чем на свободе. И он покупал для них букашек и зерно. Но птицы почему-то тосковали в клетке толстяка.
А Сидоре покупал птиц и выпускал их на свободу!
— Трудно птичке петь в клетке, если даже эта клетка золотая!—говорил Сидоре.
Все птицы, которые жили в Самом Красивом Городе, в его окрестностях и лесах, любили Сидоре. Голуби приносили ему вести от друзей, петухи поднимали по утрам на работу, а кукушки куковали долгую жизнь.
Вот такой был Сидоре!
Но однажды, когда птицы уже перестали пето в парке и малыши с бабушками и дедушками ушли домой, Сидоре сел на скамейку и задумался.
Был он грустный, грустный — таким его никогда ещё не видели.
Хлопотунья осень уже начала украшать землю, разрисовывать всё красками, которые ей больше всего нравились,— жёлтыми, красными, медными. Но Сидоре не замечал окружавшей его красоты и только тяжело вздыхал.
— Что с тобой, Сидор-ре?—спросил учёный скворец.
И тогда Сидоре рассказал, почему он такой грустный.
— Милые мои птички, уже целую неделю я не знаю покоя. Толстяк Бумбом купил и упрятал в свою золотую клетку самую лучшую Коноплянку, какая только есть на свете. Эта птичка раньше пела, как волшебная свирель, а как только попала в клетку — петь перестала, только пищит. Сам слышал, когда однажды проходил мимо окон Бумбома. Вот почему мне так тяжко…
Сидоре встал и, опустив голову, пошёл куда глаза глядят.
Учёный скворец остался с птицами. Они молчали… Потом вдруг защебетали все вместе:
— Надо освободить Коноплянку!
— Летим к Бумбому!
Птицы тут же вспорхнули…
Вот уже яблоневый сад.
А вот и приземистый, как и хозяин, дом Бумбома.
— Глядите, форточка открыта!
— А на подоконнике золотая клетка!
Птицы впорхнули через форточку в комнату Бумбома.
— Жива-здорова, сестричка?
— Как открыть твою клетку?
Птицы клювами стали дёргать дверку, стараясь сбить золотой крючок.
Но красивая Коноплянка почему-то совсем не обрадовалась. Она нахохлилась и обеспокоенно пискнула:
— Перестаньте! Что вы делаете? Мне хорошо в клетке!
— Как — хорошо… в неволе?
— А вот так!—ответила Коноплянка.— Сначала было плохо, а теперь хорошо: и тепло, и уютно. Бумбом для меня ничего не жалеет, вкусными букашками кормит, а я песни ему пою.
— А не споёшь ли ты нам то, что поёшь своему Бумбому?—спросил Учёный Скворец.
— Да, да, спой!—стали просить птицы.
Коноплянка вскочила на золотую жёрдочку:
— Слушайте!
И писклявым голоском она запела о несчастных цветочках, о том, как они, бедные, растут на воле, как их прибивает к земле ветер и как приятно жить в тёплом доме и не знать забот!..
Коноплянка умолкла. Молчали и птицы.
— Так…— наконец подал голос Соловей.— А мы думали, что ты не оставишь нас. Ты, наверно, слышала про доброго и весёлого Сидоре? Он научил нас песням, которых ты не знаешь. Они такие звонкие!.. Что ж, оставайся в своей золотой клетке. Ты совсем разучилась петь.
— Как — разучилась?.. — встрепенулась Коноплянка.
— А вот так. На свободе поют другие песни!— ответили птицы и вспорхнули с подоконника.
Вот перед ними распахнутая форточка, а за ней всё, что успела забыть в своей золотой клетке
Коноплянка,— высокое небо, солнце, вольные напевы.
И вдруг — щёлк!—форточку закрыла чья-то толстая рука.
Это был толстяк Бумбом!
Птицы испуганно защебетали, беспорядочно за-метались по комнате. А довольный Бумбом прикрыл за собой дверь и молча начал гоняться за ними с большим сачком в руках.
Он ловил птиц, бросал их по одной в большую проволочную клетку и, тяжело дыша, приговаривал:
— Идите ко мне, родненькие, идите, маленькие. Я знаю вас давно, милые мои. Теперь вы будете петь только мне, больше никому! Я ведь не Сидоре— подарю вам не деревья в парке, как он, а каждой птичке по золотой клетке и буду кормить, как принцесс. Вот так, мои красавицы… Отдыхайте пока что в этой клетке! Отдыхайте!
Бумбом набросил на клетку чёрный платок. Птицы в темноте приумолкли, притаились.
Коноплянка в своей клетке тоже приумолкла.
Довольный Бумбом сел пить чай. Его большое, круглое и красное лицо сияло.
А что в это тревожное время делал Сидоре?
Шёл к Бумбому и думал о Коноплянке в золотой клетке и о разговоре с толстяком. Сидоре знал, какой Бумбом упрямый!
Сидоре постучал в дверь и, услышав громкое «Бум-б!»—что означало «Войдите!», переступил порог дома.
— Добрый день, Бумбом!—как можно веселее поздоровался Сидоре.
— Здравствуй, Сидоре!—ответил Бумбом ещё веселее, а сам подумал: «Как быстро он узнал о пленницах!»
— До чего же красива у тебя Коноплянка, Бум- бом!—сказал Сидоре.
— Очень! Мне так она нравится!—согласился Бумбом и облегчённо вздохнул: оказывается, Сидоре о птицах в проволочной клетке ничего не знает!
Сидоре отважился:
— Отдай мне, пожалуйста, Коноплянку, Бумбом!
— Зачем она тебе?—насупился тот.— Чтобы выпустить на свободу?
— Да! А каким звонким песням я научу её!
— Она и так поёт хорошо!—сказал Бумбом и добавил гордо:—Ну-ка, Коноплянка, спой мою любимую!
Не успела Коноплянка открыть клюв, как послышался слабый птичий голосок. Он доносился из большой клетки, прикрытой чёрным платком:
— Сидоре, Сидор-ре, спаси нас!
— Как очутился здесь мой Учёный Скворец?— воскликнул поражённый Сидоре и сбросил с клетки чёрное покрывало.
В клетке сидели все его любимые птицы!
— Бумбом, это что же такое? Почему мои птицы тут?—дрожащим голосом спросил Сидоре и бросился к клетке, чтобы открыть её.
— Караул!—завопил Бумбом.— Это мои птицы! Они сами ко мне прилетели. Они хотят жить в золотой клетке!
— А это мы сейчас проверим! Ну-ка, достопочтенный Бумбом. откройте дверку. Если птицы не вылетят, значит, они вправду хотят жить у вас…
Бумбом толстыми дрожащими пальцами приоткрыл дверку, и… порх! порх! порх!—и все птицы выпорхнули вначале из клетки и тут же — за окно!
А красивая Коноплянка смотрела на птиц из своей золотой клетки и почему-то моргала глазами.
Сидоре заметил это.
— Отдайте, Бумбом, мне Коноплянку! Смотрите, она тоже хочет на свободу!
— Ни за что!—закричал рассвирепевший Бумбом.— Эта Коноплянка любит меня больше всех птиц. Она не улетает из клетки, даже если я открываю дверку. Гляди!
И Бумбом открыл дверку.
Птичка мгновение сидела неподвижно, потом робко подошла к выходу и вдруг… тоже выпорхнула из своей клетки!
— Куда же ты, моя дорогая?!—бросился за Коноплянкой Бумбом.
А той и след простыл — улетела!
— Я же ничего для тебя не жалел: ни букашек, ни зёрен!—скулил толстяк. Он выскочил за порог посмотреть, куда улетела его любимая птичка, споткнулся и растянулся на земле.
А Коноплянка была далеко! Всё выше и выше поднималась она в небо. И, наверное, оттуда уже ей видны были горы, синие моря. Потому что голосистая песенка звенела и звенела в поднебесье.
Огорчённый Бумбом, кряхтя, поплёлся к себе домой. А весёлый Сидоре в это время уже шёл по Самой Звонкой Улице. Знакомый милиционер улыбнулся ему и козырнул. А Сидоре вдруг о чём-то вспомнил и остановился:
— Да у меня ведь готовы новые карусели для ребят! Нужно научить их кататься. Да и птицы сегодня, наверное, хорошо будут петь…
И он пошёл к своим верным друзьям.
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
