Сказка «Таракан-богатырь» повествует о мужике, который благодаря своей силе, смелости и находчивости преодолел множество испытаний и стал героем.
Сюжет: Таракан, человек с огромной силой и невероятной храбростью, никогда не выходит из избы один по ночам. Он требует, чтобы его сопровождала жена. Это начинает раздражать супругу, и она выгоняет Таракана, чтобы он доказал свою храбрость.
Оказавшись в царском дворце, Таракан сталкивается с ужасным Змеем, который наводит страх на все царство. Богатырь побеждает Змея и спасает землю. В благодарность царь предлагает ему свою дочь в жены и назначает наследником.
Основная идея: сказка учит, что даже без богатырского здоровья и силы можно стать героем, если проявить смекалку и находчивость. Она напоминает, что важно быть добрым и уважать всех живых существ, независимо от их размера и внешнего вида.
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
Жил-был мужик по прозванью Таракан: такие у него усы тараканьи были, длинные-предлинные да тонкие. А сила в нем была великая: если мимо воробей пролетит — он с ног валится. Тоже и храбрости был Таракан несказанной: ночью из избы никогда не выходил один, а чтоб его жена провожала. Надоело это Таракановой жене. И била она своего Таракана без милосердия и срамила всячески: ничего с таким лядащим не поделаешь. Пользы от него по хозяйству и на медный грош нет, а об нем хлопочи: ночью вставай, на улицу его провожай…
Раз была ночь темная-претемная — зги не видать — да ветреная, холодная. И в самый сладкий сон вдруг будит Таракан жену: «Выведи,— говорит,— меня наружу, хочу на ветерке прохладиться; а то в избе очень жарко». Встала жена, оделась-обулась; со сна-то такая злость ее разбирает, что так бы вот и пришибла привередника: стой из-за него на крыльце… А он по двору прохаживает, на небо поглядывает да лясы точит: «Эка ночь-то! Эка тьма-то кромешная! Вот бы теперь на большой дороге под мостом сидеть да у проезжих купцов кошели обирать!» «Иди уж в избу скорей, храбрый богатырь,— говорит жена,— ложись-ка на печь да хоть блох обирай!» Как закричит на нее Таракан: «Что за бунт? Молчи, баба, не смей мне перечить! Возьму сейчас и пойду свою удаль показывать, а не то, вот назло тебе, буду до утра по двору ходить, чтоб ты на крыльце стояла да мерзла!»
Так это бабу взорвало, что ухватила она Таракана за шиворот, вволокла в избу, накинула на него рваный зипунишко, сунула ему в руку ржавый ломаный косарь и вытолкала в шею: «Ступай ж е,— кричит,— покажи: какой ты храбрый богатырь, а без того я тебя и через порог не пущу!» Стал было Таракан жалобно назад проситься — только того и добился, что баба из избы выскочила, вывела его за шиворот из деревни в поле да там одного середь темной ночи и бросила.
Плохо Тараканово дело: он и днем-то за деревню выходить боялся, чтобы кто не обидел, а тут ночью, и неведомо куда его вывели! Поголосил он, повопил и побрел, закрывши глаза от страху.
«Не прибреду ли,— думает,— назад в деревню…» Брел он, брел ощупью и к рассвету совсем в неведомые места Таракан заполз. Кругом лес дремучий, под ногами болото… Присел он на пенек и задумался: «Такое страшное место; всю ночь я по лесу до него брел и со страху не помер! Значит, и вправду во мне храбрость есть. А может быть, и храбрости большой не нужно, чтоб жить на свете?»
Встал Таракан и пошел дальше, куда глаза глядят. Перед ним болотное озерко. Только он подошел к берегу — как запрыгают от него в воду лягушки, видимо-невидимо… «Э, вот оно что! — говорит себе Таракан.— Стало быть, и я кому-нибудь страшен… Коли так, мы еще повоюем!»
В какой-то лесной сторожке покормили Таракана, да еще на дорогу кусок творогу ему баба пожертвовала. А он уж сам мимоходом стащил с веревки бабью рубаху да и веревку уволок: «Все,— мол,— дорожному человеку пригодится!» По этому самому он и воробья мимоходом из чьего-то силка вынул и засунул себе за пазуху. Все Таракану удача, а с удачей и храбрости прибавляется… Мух, комаров и мошек, идучи лесом, он на себе уже столько перебил, что подумать страшно; а что ж делать: воевать — так воевать!.. Только стал он из болот выбираться, напали на него слепни, туча-тучей. Как размахнется Таракан, как хлопнет себя одной рукой по лбу, а другой по шее; глядь — семьдесят слепней сразу убил. «Вот так ловко! — говорит он себе.— Пусть, коли так, весь свет знает, что я одним махом с семидесятью богатырями управляюсь, а мелкой сошке и сметы нет!» Сейчас вырубил он себе косарем доску и на ней углем написал — потому что был он хоть лядащий, а грамотный: «Я — сильно-могучий богатырь Таракан. Одним махом семьдесят богатырей бью, а мелкой сошке, простым солдатам, и сметы нет!»
Вечером выбрался Таракан из леса и завалился спать на полянке, а доску с надписью около себя на кусте повесил. Только продрал глаза наутро… Что такое? Вокруг него какие-то люди стоят, кланяются. Вскочил Таракан с земли — они сейчас подхватили его и ведут прямо в город, к царю во дворец.
«Ты сильно-могучий богатырь Таракан?» — спрашивает его царь. «Я богатырь Таракан: одним махом семьдесят богатырей бью, а мелкой сошке и сметы нет».
— «Отчего же нет на тебе ни доспехов, ни оружья богатырского?»
— «Оттого, что мне, богатырю, такого оружья и не надобно; а хоть и было оно у меня, да как после боя лег я в твоем царстве отдохнуть — у меня все мое оружие и доспехи и добычи на тысячу рублей твои, царь, подданные украли!»
«Дать богатырю Таракану из оружия, чего он потребует,— приказал царь,— и тысячу рублей за его пропажу. А потом отвести его в тот мой златоверхий дворец, где Змей поселился. Пусть богатырь Таракан того Змея убьет… А коли победишь ты, сильно-могучий богатырь, того Змея — оставлю я тебя при себе, буду беречь тебя, Таракана, на развод, и дочь мою, царевну, за тебя замуж выдам».
Так и замер Таракан со страху, глаза зажмурил и усы натопорщил; а солдаты подхватили его и привели к тому царскому дворцу, что в лесу стоял. В том дворце поселился страшный Змей и творил много бед всему царству. Привели Таракана ко дворцу солдаты и живо назад убежали. Что тут сильномогучему богатырю делать? Побежал бы и он — да уж Змей на крыльцо вышел, зовет его: «Эй, иди сюда, не то все равно догоню!» Делать нечего, собрался Таракан с храбростью, идет к Змею, усы свои поглаживает — все равно пропадать!
«Ага,— говорит Змей,— сам кусок в рот лезет и идти искать завтрака нечего! Сейчас тебя съем». «Будто съешь?»
— «Да, таки съем!»
— «Эй, гляди: не подавиться бы. Я сильномогучий богатырь Таракан, одним махом семьдесят богатырей бью, а мелкой сошке и счету нет. Видишь: об том у меня на груди и доска висит».
Прочел Змей что на доске написано. «Неужто,— говорит,— ты такой сильный? Коли так, давай силу пробовать».
«Ну что ж, давай. Попробуй вот хоть из камня сок выдавить!» Змей взял камень и стал давить в руке — так стиснул крепко, что из камня искры даже посыпались, и мелким песком камень развалился…
«Нет,— говорит ему Таракан,— куда тебе сок выдавить: для того надобно много больше силы!»
Выхватил из-за пазухи кусок творогу, стиснул его — сыворотка и потекла.
«Да, это трудно,— говорит Змей.— Мне так камни давить не приходилось».
«То-то вот и есть. А давай меряться: кто выше камень кинет».
— «Давай!» Змей поднял с земли камень пудов в десять, кинул его кверху — только через полчаса назад камень упал и на сажень в землю ушел. А Таракан выхватил из-за пазухи воробья, повертел-повертел его кругом себя в кулаке да как кинет — только воробья и видели: улетел вверх и с глаз скрылся.
«Ну, пойдем-ка позавтракаем да и пообедаем,— говорит Змею Таракан,— мой камень раньше вечера назад не вернется».
Постоял-постоял Змей — и вправду нет камня назад.
«Да, богатырь, и кидать ты ловок! Пойдем. Пусть уж нынче я хоть говядиной сыт буду. Там в лесу у меня стадо быков пасется; сходи-ка, выбери быка пожирнее; бери его за хвост и тащи на обед».
Нечего делать: пошел Таракан к стаду, согнал быков вместе и давай их своей веревкой за хвосты друг с другом связывать.
«Что это ты делаешь?» — спрашивает его Змей.
«А вот, свяжу вместе штук пятьдесят да сразу и поволоку: по крайности, не каждый день сюда за быками ходить».
— «Экой ты жадный: будет нам и одного!»
Ухватил Змей самого жирного быка за хвост, сдернул сразу всю шкуру, мясо взвалил на плечи и потащил домой.
Пришли они во дворец, наложили два котла мяса, а воды нет.
«На вот тебе бычью шкуру,— говорит Змей,— набери полную воды и тащи сюда».
Таракан насилу-насилу порожнюю шкуру волочит — куда уж там с водой! Пришел к колодцу и давай его кругом окапывать. Змей ждал-ждал, не выдержал: прибежал сам. «Что это ты, богатырь, делаешь?»
— «Да вот, окопаю колодец и внесу его весь во дворец: не нужно будет по воду с такой грязной посудой ходить».
«Брось,— говорит Змей,— как ты ни силен, а скоро колодца не выкопаешь. Пока будешь возиться, мясо пропадет: я под котлами уж огонь развел».
Опустил Змей в колодец шкуру, набрал полную воды и принес домой. Таракан тоже за ним притащился, сел в угол нахмуренный, сопит да фыркает. Когда поспел обед, Змей зовет Таракана: «Иди есть».
А Таракан ему, будто с сердцем: «Лопай сам, я не хочу с тобой за столом сидеть».
Змей стал его упрашивать, угощать — нет, так и не стал Таракан обедать; оба котла мяса Змей сожрал.
Пообедавши, опять допрашивает Змей Таракана: «Да скажи, пожалуйста, богатырь: отчего ты со мной есть не хотел?»
«А оттого! Что я ни сделаю — все не так, все не по-твоему: и быка привесть не сумел, и воду, вишь, не так хотел добыть… Конечно, мне, сильно-могучему богатырю, это от тебя слышать обидно. Притом же и пост у нас теперь: нельзя скоромного есть; а ты, поганый, говядиной меня угощаешь!..»
Это все для того Таракан разыграл, чтоб Змей не усомнился в его силе, увидавши, что он не может много есть.
«Ну, полно,— говорит ему Змей,— не сердись, помиримся; виноват я».
А Таракан ему: «Ладно, простить я тебе прощу и, хоть я много тебя сильнее — сам ты видел — ничего тебе худого не сделаю; только — уговор лучше денег — уходи ты из этого царства. Не уйдешь — буду с тобой биться не на живот, а на смерть и убью тебя, поганого!»
Не успел Таракан договорить — как чихнет Змей… Так Таракана и взбросило кверху, под самый потолок: насилу за потолочную балку успел уцепиться и повис.
«Чего это ты?» — спрашивает Змей.
А Таракан ему: «Ах ты, невежа этакой! Вот как двину тебя этим бревном по башке, чтоб ты не невежничал, не чихал сильно-могучему богатырю прямо в лицо!»
«Ну-ну, — говорит Змей,— не сердись, прости и вторую вину; а я за то тебе покорюсь, уйду отсюда. Признаться, мне самому уж надоело на одном месте сидеть. Дай только три дня сроку собраться».
— «Ишь, еще три дня сроку,— говорит Таракан.— Ну да ладно, собирайся, и чтоб через три дня здесь твоим духом не пахло — а то, смотри, брат: как муху раздавлю!»
Змей, честь-честью, одарил его на прощанье, проводил — и явился Таракан назад к царю. Царь удивляется: «Неужели, богатырь, ты жив? Неужели Змея победил?» «А то как же! Семьдесят богатырей я одним махом бью, а мелкой сошке и сметы нет — да чтоб мне с одним Змеем не управиться! Только смерти предать этого Змея нельзя, потому что он бессмертный. А я его победил и так изувечил, что через три дня он отсюда совсем уберется и назад в преисподнюю улетит». Несказанно обрадовался царь: «Ну, могучий богатырь! Коли вправду освободил ты мою землю от Змея, отдам тебе мою дочь, царевну, в супружество и быть тебе моим наследником».
Сейчас нарядили Таракана в богатое платье и задал царь на радостях богатый пир. Всю ночь до утра пировали; днем выспались — и опять пировать до другого утра.
В тот самый день, как наступил Змею срок уходить, проснулся Таракан поздно — сердитый,
голова болит. И вдруг слышит он: на дворе шум, крик, кто-то его кличет, кого-то стража прочь гонит… Он выглянул в окно: батюшки!.. Его жена за ним пришла, прознала, выследила и к нему, в царский дворец, ломится. Вот тебе и царская дочь невеста!.. Делать нечего, надо к жене выходить, из беды вывертываться: уж сам царь стоит на крыльце и пальцем его манит. Вышел Таракан. «Вот, нареченный зятюшка, — говорит ему царь, — эта баба твоей женой называется». «Велите, ваше царское величество, ее, дрянь этакую, в шею вытолкать… С чего она взяла, какая она мне жена? Она простая баба-дура, а я сильно-могучий богатырь, молодец холостой, никогда и женат-то не был». Сейчас бабу подхватили и вытолкали вон взашей.
Лютует баба за воротами, ругается, всякие пакости Таракану сулит за то, что отрекся он от нее, как попал в честь. Да с чего он таким барином стал?.. Разузнала, разнюхала, что Таракан сильно-могучим богатырем называется, что будто он Змея застращал, и кинулась, себя не вспомня, баба к Змею. Змей уж совсем собрался выбираться, последнюю подводу с добром укладывал. Вдруг Тараканова жена — и вот она.
«Стой! — кричит.— Ты чего это хвост-то поджал, уходишь отсюда?»
«А оттого,— говорит Змей,— что я обещался сильно-могучему богатырю Таракану».
«Какому богатырю! Да он, Таракан — мой муж, простой мужик — от воробьиного крыла валится, один на улицу ночью выйти боится, только хитростью и берет. И тебя, Змей, он обманул».
Змей не верит: «Я,— говорит,— его силу сам видел!»
Стала его Тараканиха заверять: «Да пойдем сейчас со мной; ты его одним пальцем, как муху, раздавишь!» Подумал-подумал Змей и говорит:
«Кто тебя знает! Ты говоришь, что ты богатыря Таракана жена; может, ты с хитростью пришла, меня заманиваешь, чтоб он меня убил». Баба давай клясться-божиться, что она затем только Змея и зовет, чтоб Таракана извести.
«Ну, ладно, — говорит Змей,— я за тобой пойду; только обвяжу тебя веревкой и за конец держаться буду, чтоб ты не убежала, коли захочешь меня обмануть».
Баба и на то согласна.
Сидит Таракан в царском дворце, пирует; вдруг на улице — крик, шум… Что такое? Вбежал придворный: «Беда! Змей прямо сюда, ко дворцу, идет и ведет его та самая баба, которая женой богатыря Таракана назвалась!..» Перепугался Таракан, ни жив ни мертв; совсем было уж наладился со страху под стол забиться, да опамятовался: все равно от бабы нигде не спрячешься… Как выскочит он в отчаянности на крыльцо, да как закричит: «Молодец, жена, ловко! Веди его сюда на лютую казнь, веди! Хорошо мой приказ исполнила!» Змей остановился. «А, — говорит, — вот оно что! Я так и знал». Ухватил веревку, на которой Тараканиха была привязана, покрутил-покрутил вокруг себя да как хлопнет бабу об землю — только мокрое пятно осталось. А сам повернулся, да бежать…
Вечером пришли из Змеева дворца дозорные, которых туда царь послал, и говорят: «Убрался Змей со всем своим добром неведомо куда, и духом его не пахнет». Царь обрадовался пуще прежнего, наградил Таракана несметным богатством, в генералы его произвел и выдал за него замуж свою дочь, прекрасную царевну.
Долго ли, коротко ли — живет Таракан у царя в наследниках, словно сыр в масле катается. Вдруг подступил под то царство чужестранный богатырь, поганое Идолище — голова с пивной котел. С Идолищем несметное войско, и шлет он царю грамоту: «Выдавай, царь, за меня твою дочь, прекрасную царевну; не то царство твое огнем пожгу, всех людей мечом посеку и тебя лютой смерти предам!..» Как царю быть, что делать? Собрал царь свое войско и говорит зятю, богатырю Таракану: «Веди, сильномогучий богатырь, дорогой зятюшка, войско в кровавый бой, обороняй твою молодую жену и меня, старика!» Таракан ни жив ни мертв. «Вот,— думает,— когда мне конец пришел!» А увильнуть никак нельзя… Нечего делать, собрался он и едет из столицы впереди войска.
Был в царском войске барабанщик — из жидов. И очень этому барабанщику не хотелось воевать идти. Вот он и надумал перебежать к Идолищу, чтоб все ему про царское войско и про Таракана-богатыря рассказать и так к Идолищу подольститься. Хорошо. Перебежал он к поганому Идолищу. «Так и так,— говорит.— Не страшно тебе царское войско, а страшен Таракан-богатырь, потому что он и силою, как Самсон, силен и умом хитер, как Соломон премудрый». И рассказал Идолищу про Тараканову силу. «Не иначе,— говорит,— ты с ним в бой вступай, как с хитростью. Смотри: что он делать будет — так и ты ему точь-в-точь подражай».
Выступает из городских ворот войско, а впереди его Таракан чуть ползет, от страха насилу на седле держится; весь, как глина, белый и все назад оглядывается: как бы от неминучей смерти уйти. А навстречу ему выезжает поганое Идолище — голова с пивной котел, в плечах косая сажень, между глаз калена стрела ложится. Под Идолищем конь, словно лютый зверь. Машет Идолище булатным мечом, вызывает на смертный бой супротивника.
Вдруг загремели в царском войске барабаны, затрубили трубы… Тараканов конь испугался и кинулся вперед. «Ну,— думает Таракан,— сейчас мне и смерть!» Закрыл глаза, припал к седлу… А Идолище стоит, смотрит и дивится: «Ишь, на какие хитрости Таракан-богатырь идет! Ладно, не перехитришь!» Да и сам глаза закрыл и к седлу пригнулся. Несет конь Таракана на Идолище; вот-вот уж совсем близко… Выглянул Таракан одним глазком, увидел, что у супротивника глаза закрыты, да и догадлив был — выхватил саблю и ударил Идолище по шее со всей силы… Повалилось Идолище кулем с своего коня мертвое, да и Таракан-богатырь — с своего от страха кверх тормашками кувырнулся… Что тут храброму богатырю делать? Конь убежал, вражье войско подступает… Оглянулся он, видит: Идолища конь стоит над хозяином, как вкопанный. Таракан его цап за узду! Карабкался-карабкался: нет — высок конь, не влезть на него с земли. Привязал он коня к столетнему дубу, влез на дуб, прыгнул сверху в седло… Как рванется богатырский конь, вырвал дуб с кореньями, потащил его и кинулся, словно бешеный, назад, прямо в середину поганого войска. Топчет конь войско копытами, бьет столетним дубом, а Таракан-богатырь ухватился за седельную луку — чуть на коне держится… Тут подоспело и царское войско. Трубы трубят, барабаны гремят, басурмане бегут…
После такой победы уж не было сильно-могучему богатырю Таракану супротивника. Стал он жить в славе, в чести да в богатстве. А как помер старый царь, на его место славный богатырь Таракан на престоле сел.
И говорил Таракан-царь: «Я ли не сильно-могучий богатырь: одним махом семьдесят богатырей бью, страшного Змея одолел, Идолище поганое смерти в бою предал — а без удачи-счастья и мне бы несдобровать!»
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
