В сказке Натальи Абрамцевой «Шёлковая сказка» повествуется о вышитой картине, на которой изображены ромашки на фоне синего неба. Гости, любуясь этим полотном, не могут оторвать глаз от полевых цветов, трепещущих на ветру, словно живые. Однако никто не замечает крошечного мотылька, который уютно устроился на одном из лепестков.
Однажды мотылёк решает покинуть картину, чтобы насладиться свободой. И тут происходит нечто удивительное: полотно словно теряет свою живость и очарование, превращаясь в обычное, хоть и очень искусное рукоделие. Кто бы мог подумать, что именно этот скромный мотылёк был той самой душой, которая наполняла картину жизнью?
Эта сказка учит нас видеть красоту в деталях. Даже незначительный штрих, не самый яркий, может стать тем самым, что оживляет картину и превращает её в настоящее произведение искусства.
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
У мотылька были матовые тонкие крылышки. Он сидел на белом блестящем лепестке ромашки. Желтая веселая серединка цветка подсвечивала матовые крылышки. Вокруг было еще много ромашек и травы, густой, зеленой-зеленой. Еще было небо. Голубое, просторное, прогретое солнцем. Крохотный мотылёк с матовыми крылышками был почти незаметен среди этого веселого лета.
Вот такая картина висела на стене напротив окна. Картина. Только не нарисованная. Ромашки, трава, небо и даже крошечный мотылёк с матовыми крылышками — все-все было вышито по шёлку тонкими цветными шёлковыми нитками.
Давно — двести лет назад. Ну, если не двести, то сто точно. Эту картину вышивала бабушка бабушки той девочки, что жила сейчас в комнате с шёлковой картиной. Когда девочкина прапрабабушка вышивала веселую картину с ромашками, она сама была молодой и веселой. Поэтому картина и получилась такой яркой, солнечной.
Закончила молодая прапрабабушка вышивать. Остался у нее совсем маленький моточек белого шёлка. Белого, но не блестящего, а чуть матового. Выбросить его? Зачем же? Раз, два, три стежка, и на одной ромашке появился матовый мотылёк. Его почти не видно. Ведь кругом такие красивые ромашки, такая яркая густая перепутанная трава, такое небо голубое-голубое. И среди всего этого — маленький мотылёк.
А знаешь, сколько с тех пор хозяев было у картины? Сколько комнат она украшала? Сколько людей любовались ею? Каждый восхищался:
— Ах, какая прелесть! Ромашки будто трепещут под ветерком.
— Ах, какое чудо! Трава — как настоящая. Шелестит, кажется.
— Ах, какое небо! Просто чувствуешь его тепло.
Вот так говорили разные люди. И каждый обязательно добавлял, что шёлковая картина кажется почти живой. Почему-то…
Все любовались ромашками в густой траве и голубым небом, но никто ни разу не обратил внимания на маленького матового мотылька. Что же удивительного? Крошечные крылышки были просто незаметны на фоне ярких летних красок. Но мотылёк не обижался и не расстраивался. Он сидел на прекрасной ромашке и радовался, когда о шёлковой картине говорили что-нибудь хорошее.
Так было все двести или сто лет. А вчера или позавчера — не знаю точно — случилась вот такая история.
В открытое окно влетела бабочка. Чудесная бабочка! Удивительно красивая: огромные золотисто-оранжевые крылышки, с шоколадной каемочкой и голубыми крапинками.
Когда шёлковый мотылёк увидел прекрасную бабочку, ему больше всего на свете захотелось заговорить с ней. Это было совсем нетрудно. Прекрасная бабочка была вовсе не воображалой, а очень даже общительной.
Она подлетела к шёлковой картине, похлопала золотистыми крылышками и сказала:
— Какие прекрасные у вас ромашки, милый мотылёк!
— Да, да! Они всем нравятся. Я рад, что вам тоже.
— Но знаете ли… — бабочка заморгала крылышками, — знаете ли… Вы только не подумайте, что я хвалюсь! В моем саду тоже есть очень красивые цветы: красные, желтые, лиловые, оранжевые… Не хотите ли посмотреть?..
— Я бы с удовольствием. Но можно ли мне покинуть мою ромашку? Ведь все давно привыкли, что я здесь.
— Ну, подумаешь — несколько часов! Никто ничего не заметит. И шёлковый матовый мотылёк вместе с прекрасной бабочкой полетели в сад к разноцветным цветам.
Картина осталась на месте. И все в доме было как всегда. Кто-то пришел. Посмотрел на шёлковую картину и сказал как-то между прочим:
— Красивая картина. А другой человек сказал:
— Смотрите, какие ромашки! Они похожи на пуговки. Забавно, правда?
А третий сказал:
— Какое небо голубое. Оно на что-то похоже. Только забыл на что. Ах, вспомнил!!! На занавески моей соседки!
Картину хвалили: «Красиво, забавно…» Все так. Но никто не сказал, что ромашки будто трепещут на ветерке, а перепутанная зеленая трава шелестит. Никто не сказал, что картина почти живой кажется. Почему же так? Случилось что-нибудь? Двести лет, ну, в крайнем случае, сто ромашки трепетали, трава шелестела, небо теплым казалось, а теперь… Занавески соседкины… Пуговки забавные…
Обидно.
Но вот вернулся мотылёк. Ему, конечно, понравились цветы прекрасной бабочки. Но он очень, просто очень торопился к своим ромашкам. Он скучал, он привык к ним. Мотылёк опустился на свою ромашку, расправил матовые крылышки, замер…
И странная история получилась. Все увидели, как затрепетали ромашки, а трава, кажется, зашелестела, а небо потеплело.
Шёлковая картина снова стала не просто красивой, а живой, как двести лет назад.
Кстати, матовый маленький мотылёк сидел на своей чудесной ромашке так же спокойно и незаметно, как будто он ни при чем.
(Илл. Борисов А.)
•❅──────✧❅✦❅✧──────❅•
