В сказке «Медведь» А. Н. Афанасьева рассказывается о том, как старик и старуха, не зная правил обращения с тотемным животным, допустили ошибку и поплатились за неё.
По сюжету, старик, рубя дрова, случайно отсек медведю топором лапу. Он принёс её домой, где старуха содрала с лапы кожу, села на неё и начала щипать шерсть, а саму лапу поставила в печь вариться. Медведь, сделав себе липовую лапу, пришёл к старику на деревяшке и запел. Старик и старуха испугались и спрятались, но медведь их нашёл и съел.
Эта сказка отражает архаичный смысл, в котором можно увидеть отголоски тотемизма. В древности животных считали богами и очень их уважали. Существовали правила, как обращаться с ними, например, нельзя было есть медвежью голову и лапы.
Медведь (вариант сказки 1)[1]
Жил-был старик да старуха, детей у них не было.
Старуха и говорит старику:
— Старик, сходи по дрова.
Старик пошёл по дрова; попал ему навстречу медведь и сказывает:
— Старик, давай бороться.
Старик взял да и отсёк медведю топором лапу; ушёл домой с лапой и отдал старухе:
— Вари, старуха, медвежью лапу.
Старуха сейчас взяла, содрала кожу, села на неё и начала щипать шерсть, а лапу поставила в печь вариться.
Медведь ревел, ревел, надумался и сделал себе липовую лапу; идёт к старику на деревяшке и поёт:
Скрипи, нога,
Скрипи, липовая!
И вода-то спит,
И земля-то спит,
И по селам спят,
По деревням спят;
Одна баба не спит,
На моей коже сидит,
Мою шёрстку прядёт,
Моё мясо варит,
Мою кожу сушит.
В те поры старик и старуха испугались. Старик спрятался на полати под корыто, а старуха на печь под чёрные рубахи.
Медведь взошёл в избу; старик со страху кряхтит под корытом, а старуха закашляла. Медведь нашёл их, взял да и съел.
Медведь (вариант сказки 2)[2]
Жила-была старуха. Избушка её стояла на отлёте от села, двор был плохо огорожен, а скотинки-то было вдоволь: одна корова да шесть овец. Зимой всюду бродят волки да медведи; вот к этой старухе и повадился по ночам ходить медведь — овец есть. Разломал назади плетень, съел овцу, съел и другую. Старуха зачала караулить и накинула на себя такую дуре́нь[3], что и ночь стала у ней как день. Сняла она с зарезанных медведем овец шёрстку и всю ноченьку сидит себе да прядёт.
Вот медведь много раз приходил, хочется ему съесть овечку — не тут-то было! Только медведь за плетень, а старуха скрип дверью и выйдет на двор. Медведь с досады перестал ходить по задам, а подойдёт под окно к старухиной избе и запоёт песню:
— Скрипи, скрипи, скрипка, на липовой ножке! И вода-то спит, и земля-то спит; одна бабушка не спит, свою шёрстку прядёт!
Выйдет старуха за ворота посмотреть — кто так хорошо поёт, а медведь шасть назад к плетню, стибрит[4] овцу и уйдёт в лес. Так-то всех овец и перетаскал. Бедная старушка сломала свою избушку и поселилась на куте[5] у своего брата; стали они вместе жить да поживать, добра наживать да лиха избывать.
Примечания
